Князь. Война магов

Когда это упыри охотой баловались али на конях скакали? То люди живые, душегубы обычные. Недалече хоронятся, за дорогой следят. А у нас тридцать возков груженых, да всего четыре мужа при том добре! Тут не то что тать, иной воевода полюбопытствовать захочет. Надевай, Андрей Васильевич, надевай. Холопы ужо в броне, да и я юшман себе приготовил.

– Пуглив ты больно, Пахом. Неужели и в молодости таким был?

– По молодости, княже, я лишь свой живот оберегал. А ныне и твой тоже. Надевай!

Зверев смирился, влез в тяжелые жаркие доспехи, вернулся к огню, возле которого бессмысленно суетился коротышка, и зычно спросил:

– Илья! Ты бочку-то купцу Чекалину вернул? То его добро, не наше.

– Нет!!! – взвизгнул Чекалин. – Я не останусь! Я с вами пойду!

– Куда ты с нами? Мы к Великим Лукам путь держим. А тебе, помнится, в другую сторону.

– Нет! Не надобен мне более Дорогобуж! – закрестился купец. – Не хочу! С вами! Чур меня, не останусь один! Не останусь!

– Коли так, – не стал больше подшучивать над Семеном Зверев, – поведешь вместе со всеми повозки.

Путники подкрепились, запили жирную мясную кашу сладким сытом, и вскоре обоз медленно пополз обратно, в сторону «стратегического» тракта Дорогобуж – Великие Луки.

Пахом оказался прав: дожди отступили. Редкие кучерявые облака лишь изредка накатывали на солнце, даря земле короткую прохладу, после чего горячее Ярило опять обрушивало вниз весь свой жар.

За лугами дорога ненадолго ушла в густой до черноты еловый лес, но уже через версту снова оказалась на богатых, давно не кошенных лугах.

От зноя глина успела застыть до прочности асфальта, телеги больше не вязли, катились ходко, и теперь людям приходилось поторапливаться, чтобы не отстать от своей добычи.