Князь. Война магов

Оно от меня мечом не отбивается.

– И не боярин я, а князь, князь Сакульский! Неужто не запомнить?

– Прости, княже, – опять свесился в поклоне мужик. – Не держи зла за сию обиду. Всем миром за тебя часовню поставим.

– Укладывайтесь лучше, утро вечера мудренее. – Зверев увидел у решетчатой стены, на ковре, свободное место и направился туда. – И смотрите, чтобы очаг не погас, а то околеете от холода. И юрту не спалите.

Он с наслаждением вытянулся во весь рост, снял шлем, подсунул под голову чей-то мягкий сапог и закрыл глаза.

Утром на улице оказалось тихо и солнечно. Громко похрустывал снег, мороз ощутимо пощипывал нос и щеки. Стоянка и земля вокруг была ровной, гладкой, все сверкало первозданной чистотой. Никаких следов… Но Зверев надеялся, что уж в своем лесу местные не заблудятся, путь до дома укажут.

– Хватит спать, мужики.

Вокруг недовольно мычали коровы, всхрапывали крестьянские кони: скотина не привыкла к такому обращению – ни еды, ни питья, бросили до утра под открытым небом. Крестьяне, успевшие порадоваться спасению своему и родичей, теперь кинулись обнимать натерпевшихся четвероногих. Татарские кони к таким ночевкам оказались более привычны и невозмутимо пощипывали веточки в кустах по краю поляны.

– Как скотина наша, княже? – с надеждой поинтересовался все тот же мужик. – Мы за спасение свое в любом случае благодарны, и…

– Не бойся, не заберу я «на саблю» вашего добра, – оборвал его Зверев. – Что ваше найдете – то ваше, что татарское – то мое!

– Благодетель наш! Спаситель! Солнышко ясное… – Теперь смерды не просто кланялись, многие еще и попадали на колени, целуя землю. Не только бабы, но и мужики.

Андрею стало неловко, и он отвернулся, махнув рукой:

– Собирайте все, увязывайте… Да поторопитесь, не то до полудня вернуться не успеете.

По закону все, захваченное Андреем в бою, принадлежало ему. В том числе и скотина, что не смогли уберечь от разбойников крестьяне, и они сами. Считать православных, русских людей полоном князь, разумеется, по совести не мог. Хотя, бывало, и увозили бояре «освобожденных» христиан в свои имения. Но то – люди, а то – добро.