Маг полуночи

И заметь – никакой магии, даже малейшей, чистая техника. Захоти я собрать все зонтики, сумки и косметички, что мне наобещали, – я заработала бы грыжу! Правда, возникли бы сложности с узнаванием. Все же способности к смене личин у меня меньше, чем у любого заурядного оборотня… Ты не помнишь, мы заказывали для них серебряные ошейники? А то они в следующую пятницу припрутся – все тут переколбасят, – заявила она Мефодию.

– Не помню… Слушай, зачем ты это делаешь? В смысле, зачем дразнишь бедняг? – спросил Мефодий.

Улита задумалась. Она грустно подняла с ковра упавшую конфету, сняла с нее пальцами прилипший волосок, подула на нее и съела.

– От микробов я не умру. Я умру от голода, – протянула она задумчиво. – Ты спрашиваешь: зачем? Хм… Ну вообще-то это забавно. И еще одна причина. Интрига… Я ведь страшна, как смертный грех! Нормальные парни не влюбляются в меня. А по телефону голос у меня наповал разит… Смекаешь?

– А магией влюблять не пробовала? – спросил Мефодий.

– С магией скучно. Запросто можно, но скучно… И потом, я еще пока не встречала такого, которого мне бы хотелось охмурить во что бы то ни стало и любой ценой… Вот за нос поводить – дело святое, – заверила его Улита.

* * *Арей знаком велел Мефодию приблизиться. По его разрубленному лицу блуждала загадочная улыбка. Стрелка волос зловеще наползала на лоб.

– Как спал? – спросил он.

– Нормально.

– А новые друзья как?

– Классные ребята, с воображением. Думаю, мы сойдемся, – помедлив, сказал Мефодий.

Он догадывался, что Арей и без его рассказа знает о том, что случилось ночью в школе.

Арей не без одобрения взглянул на него.

– Отлично. Не люблю жалующихся людей, с охотой превращающих собеседника в эмоциональный унитаз. Таким тряпкам стоило бы прижигать язык уже после первого предупреждения… Теперь вот что. Этой ночью для тебя доставили из Канцелярии посылку. Не думал, что это произойдет так скоро. Обычно они тянут до последнего… Взгляни!

На пугающе черном столе Арея, в котором взгляд увязал, как в трясине, лежал длинный деревянный футляр.

– Открой его! – приказал он.

Мефодий откинул крышку. На бархате цвета засохшей крови лежал меч с узким лезвием. Рукоять, скромная и без узоров, была длиной примерно в две ладони Мефодия. Буслаев пригляделся. Меч был тускловат, имел около дюжины мелких зазубрин и одну глубокую. Конец меча был сколот наискось.