Хирургия мести

Матвей попрощался и вышел первым, я — за ним, и, догнав мужа в коридоре, взяла его за рукав халата:

— Ну, что ты думаешь?

— Она что-то скрывает. И мне это напоминает… — я перебила:

— Да, я это поняла. Но не всегда обстоятельства одинаковы. Тут что-то другое — ты заметил, как она напряглась и еле сдержала слезы, когда я спросила про стресс и потерю голоса?

— Заметил. Ты психологу скажи, чтобы в эту сторону поработал.

— Сам пусть разбирается. Ты, кстати, к нему не зайдешь сегодня?

Матвей захохотал, оглашая громкими звуками переход, куда мы успели спуститься:

— Ну ты и штучка! Зайду, если ты настаиваешь.

— Иван Владимирович.

— Понял. Сейчас кофе выпью и навещу твоего психолога, если он не занят.

— Ну, тогда ты иди, а я в лечебный, на обход.

Мы подошли к тому месту, где переходы между корпусами сходились в одной точке, образуя своеобразный перекресток, я поцеловала Матвея в щеку и повернула в сторону лечебного корпуса:

— Только не уезжай домой сразу, меня дождись, хорошо?

— Работай уже, — засмеялся Матвей мне вслед.

Обход закончился, и я направилась на пост, чтобы отдать новые назначения дежурной смене. К своему удивлению, на диванчике у стены обнаружила Оксану.

Моя подруга сидела, забившись в угол, и сосредоточенно набирала что-то в ноутбуке.

— Привет, — я села рядом, и Оксана сразу захлопнула крышку:

— Ты уже закончила? Можем поговорить?

— Не закончила, но поговорить можем.

Оксана дернула плечом:

— Все нормально. Просто не могу в палате находиться, потолки низкие, стены давят.

— Интересно, как могут давить потолки высотой в три двадцать, а? Мне не нравится, как ты выглядишь. И как говоришь, кстати, тоже.

Оксана забарабанила ногтями по крышке ноутбука и прикусила губу.

— Прекрати, — заметила я. — Тебе завтра на процедуру, а ты кожу и слизистую травмируешь.

— Делька, ты от себя не устаешь? Не надоедает тебе вечно морали кому-то читать?

— Что я не так сказала? Запретила губу кусать? Если не хочешь разговаривать, то так и скажи, я пойду дальше работать.

Она опустила голову и молчала, но я чувствовала, что внутри у нее происходит что-то, чего Оксана не может принять, и от чего ей очень больно. Но расспрашивать ее об этом бессмысленно — она замкнется, а вот если выждать пару минут, то сама все выложит.