Хирургия мести

Но и продолжать жить в состоянии вечного раздражения друг от друга тоже невозможно. Тупик…

Всю оставшуюся дорогу мы молчали.

Захар отвернулся к окну, ему было ощутимо стыдно за такое внезапное проявление эмоций, хотя мне бы даже в голову не пришло осудить его.

Я же пыталась отвлечься от мыслей о том, что в родном городе меня, возможно, уже ищут, треплют нервы маме и бабуле… Но я сейчас ничем не могу помочь, ничем. Мне нужно сперва оказаться в безопасности, и вот тогда я смогу вытащить родных и устроить им лучшую жизнь.

Такси остановилось у шлагбаума, и Захар вышел, прихватив с собой мой паспорт. На территорию мы вошли уже пешком, долго шли по аллее ухоженного парка по направлению к трехэтажному белому зданию. Дорогу нам внезапно перебежала белка, и я вздрогнула, инстинктивно уцепившись за рукав Захара:

— Как ты думаешь, белка — это к чему?

— Ни к чему, — пожал плечами Лавров. — Не кошка же. И потом — ты давно такая суеверная стала?

— Станешь тут… — пробормотала я.

Нас встретил пожилой мужчина в зеленом хирургическом костюме и ослепительно-белом халате, накинутом сверху:

— Здравствуйте, Захар Николаевич, — он пожал руку Лаврову и перевел взгляд на меня: — А вы, я так понимаю, Станислава?

— Да.

— А что это у нас с голосом? — удивился доктор, услышав мое сипение.

— Не знаю… несколько дней уже так, видимо, нервное что-то.

— Хорошо, посмотрим. У нас и фониатр консультирует, пригласим.

— Спасибо, — как заведенная, повторила я.

— Тогда мы сейчас вот как поступим, — доктор указал Захару на диван в просторном холле.

— Юрьевна.

— А мы со Станиславой Юрьевной пойдем в приемное отделение, там поговорим, посмотрим и решим, что дальше делать.

— Прекрасно, я как раз смогу кое-что по работе сделать — Захар устроился на диване и вынул из сумки ноутбук.

— Сейчас вам кофе принесут, я распоряжусь. Курить можно на улице, там справа от выхода скамейки и урны.

— Да-да, спасибо, — пробормотал Захар, уже погрузившись в строчки на экране.

Мы же с доктором куда-то пошли, спустились в подземный переход. Светодиодные лампы по обеим сторонам выложенного розовато-бежевой плиткой тоннеля постепенно загорались по мере нашего приближения и гасли за спиной.

— У вас не один корпус? — спросила я, чтобы хоть как-то разбавить ужасный гулкий звук шагов в пустом длинном помещении — как будто идешь на казнь.

— Да, три.