Львиное логово

При любом исходе боя. Потому что если погибну я, то царем станет мой брат Камбис. И будет воевать не хуже меня, поверь. А Вавилон вам все равно не взять, людей не хватит. Итак, если я проиграю, то мы заключаем перемирие на двадцать лет. Вам остаются земли Ассирии, Каркемиш, Сирия и Финикия. Можете забирать весь запад — Египет, Урарту, Фригию и Лидию. Я вам не буду бить в спину, клянусь. Иерусалим — не трогайте, там мой будущий зять станет царем. Мы же развернемся на восток и возьмем Дрангиану, Гедрозию, Арию и царства по течению Инда.

А через двадцать лет встретимсяна этом же месте и закончим битву.

— Ну а вдруг, если случится немыслимое, и ты победишь? — осторожно спросил Глашатай. — Что ты хочешь тогда?

— Тогда я становлюсь царем Ассирии и твой народ будет жить, заняв достойное место в новой стране. Воины останутся воинами, а знать — знатью. Рабсаки царя Ассирии станут Сардарами царя Персии. И даже Царский отряд останется Царским отрядом. Жены царя будут окружены почетом до самой смерти, а его сыновья станут моими родственниками.

По нашим законам, их дети войдут в царскую семью и будут пользоваться всеми подобающими правами.

— Ты не станешь истреблять мой народ? — изумился Глашатай. — И ты поклянешься в этом?

— Клянусь священным огнем! Твой народ не будет согнан с земли и истреблен. Ни одну женщину не тронут, и я восстановлю каждый дом, что был разрушен.

— Позволь удалиться, Великий царь, мне нужно донести важные вести своему повелителю.

Через две четверти часа Глашатай слово в слово пересказал царю Синаххерибу весь разговор.

Великий царь налился кровью, потому что понял, какую глупость он совершил, дав возможность услышать эти вести своим сыновьям и вельможам. Им уже не нужна была победа в этой битве, потому что после победы Ассирия потеряет большую часть войска, и судьба страны будет предрешена. И Вавилон они не вернут, потому что сил на его осаду у них уже не останется. И теперь, как в той дурацкой игрушке, которая пришла из Суз, каждый его ход вел к поражению. Собственные сыновья, Арда-Мулиссу и Арад-бел-ит отводили глаза, а Абаракку, напротив, смотрел с такой преданностью, что захотелось немедленно позвать палача. Великий царь знал цену этим взглядам. На своих рабсаков царь не смотрел вовсе. Он точно знал, что в их глазах прочтет свой приговор.

Великие цари Ассирии были могущественны, но они не были богами. Поэтому, как только они переставали отвечать интересам элит, то быстро погибали от меча убийц. Так было не раз.