Львиное логово

Только десятники, из ассирийских бойцов, держали этот сброд вместе, потому что ассирийцев солдаты боялись куда больше, чем иудеев. Тем более, когда они стояли сзади и обещали лично прирезать тех, кто струсит.

На полутысячу Ясмах-Адада накатывались волнами иудеи, разбиваясь о строй щитов. Там тоже были воины, которые еще вчера лепили горшки, а сегодня, ослепленные обещанным серебром, взяли в руки копья. Иудейский князек прочно вцепился зубами в земли бывшего Северного царства, и активно лез в Дор и Ашдод, пробивая себе выход к морю.

— Стоять, дети шакалов! Щиты поднять, колоть на выдохе! Щит поднял, сучье вымя! Слабак сраный, тебя же проткнут сейчас! — это уже орал десятник, что еще месяц назад был рядовым воином.

Худосочный бедолага, не привычный к тяжести ростового щита, судорожно задрал немеющую руку, молясь всем своим сирийским богам. И вовремя, потому что в щит ткнулось копье такого же горе-вояки, который лез на строй с раззявленным в крике ртом. Сириец ткнул острием в незащищенное брюхо и попал, к собственному удивлению.

Иудей захрипел и рухнул на колени, увлекая копье за собой.

— Копье назад тащи, котях ослиный! Без оружия останешься, будешь голым хером отбиваться! — слышал он крик командира, который своим жутким взглядом матерого убийцы приводил его в ужас.

Иудеи отхлынули, оставляя на земле раненых и убитых. Строй ассирийцев двинулся вперед, добивая особо буйных. Раненых, что сдавались, вязали. Глупые люди, они рассчитывали в рабство попасть, или что их царь выкупит, а того не знали, что всех их приказано вдоль дороги в Иудею на кол посадить.

В рядок, чтобы неповадно было. Сам наследник распорядился.

Для шестнадцатилетнего парня по имени Хадиану это был первый поход. Его отец сгинул в последней войне с великим царем, а потому приказом наследника подчистую выметали всех юношей из потомственных воинских семей. Не так, ох не так представлял себе Хадиану службу. Он как-то не думал, что от мозолей на ногах и дурной воды солдат погибает больше, чем от вражеских стрел.

А уж про зуботычины десятников и сотников даже говорить не приходилось. Ему такое и в голову не могло прийти. Он же гордый воин, который повергает врагов острым копьем и первым взбирается на стену вражеского города. А тут переходы по двенадцать часов, после которых надо лагерь разбить, еду приготовить и еще постараться при этом от усталости не сдохнуть. Ассирийцы, надо сказать, хоть и сволочи отъявленные, бойцами были отменными.