ЛВ 3 (СИ)

Быть может ради меня, как ты и сказал, а быть может… — и я заставила себя взглянуть на побледневшего архимага. — Быть может, чтобы тайна об этих кругах не досталась никому?"

"Теперь замер Агнехран.

Не дышал почти, не двигался, не… не пытался и дальше лгать? А когда рот открыл, остановила я его тихим:

— Не надо. Не лги. Не уговаривай. Не убеждай. Я же ни о чем не прошу тебя, Агнехран, я ничего у тебя не требую.

Простонал глухо, да с таким отчаянием, что захотелось руку протянуть, да его руки коснуться, успокаивая.

— Веся, — он мое имя как молитву произнес, — Веся, клянусь тебе, я…

— И я тебе клянусь, — прошептала, вновь перебив, — я клянусь тебе, охранябушка, что как ведунья Гиблого яра уничтожу оба чародейских круга, и Жизни и Смерти. Потому что несут они смерть и разрушение, а это теперь мой лес, и я обязана его защищать несмотря ни на что.

И я увидела, как потемнел его взгляд. Вот были глаза цвета летнего неба перед грозой, а вот стали совсем темные, страшные, жуткие.

— Веся, — голос мага дрогнул, — не смей!

Многого я от мага не ждала, негодования ожидала, конечно, гнева, но чтобы вот такого? Такого не ждала. А Агнехран вообще как с цепи сорвался.

— Не смей приближаться к этим кругам! Ни живая, ни призрачная, ни какая бы то ни была еще! Не смей, слышишь?!

Слышать то я слышала, да только… я еще и видела. И не злобу я видела, не гнев, не желание славы — я видела страх.

И это не абстрактный ужас был, не сторонний, не обезличенный — это был страх за меня. Исключительно за меня. И коли не была бы я ведьмой — не увидела бы, а так…

— Охранябушка, — дрогнул мой голос, — ты… — я поверить не могла сама, — ты что, за меня боишься?

Моргнул маг, глаза его округлились, и потрясенный Агнехран севшим голосом хрипло переспросил:

— А ты что, только сейчас это поняла?!

Пожав плечами, пояснила:

— Да я не поняла ничего, я просто вижу.

Шумно выдохнув, архимаг взял себя в руки, вот только… страх, он черною тучей над ним был, и он рос, стремительно.

— Все, я спокоен, — заверил меня Агнехран.

Я головой отрицательно покачала и осторожно сообщила:

— Нет, вообще не спокоен. Страх только растет. И очень стремительно.