Лутер

Но менять что-либо поздно — времени нет.

Бах!

Пуля врезалась в ботинок, оставив в нем дыру, из которой тут же хлынула кровь.

Вбежавший в комнату мар завопил так, что уши заложило.

Он тут же рухнул на пол, упустив свое оружие из рук, и попытался схватиться за изуродованную ногу.

Бах!

Я был слишком взвинчен, чтобы вовремя понять, что опасности этот тип уже не представляет. Впрочем, я все же как-то сообразил, что убивать его не стоит, и пуля врезалась не в грудь или голову, а всего лишь в плечо.

От нового крика я даже поморщился — настолько неприятно ударил по ушам.

Тут же из коридора послышались быстрые шаги, и я направил оружие на проем, готовый встретить новых гостей.

— Свои, свои! — раздался голос Дисы.

— Свои… — облегченно выдохнул и я, опуская оружие.

Тут же в проеме появился Диса.

Выглядел он озабоченным, даже недовольным, но ровно до тех пор, пока не увидел воющего мара.

— О! Живой! — обрадовался Диса. — Я уж думал, все, капец, всех постреляли…

Он тут же присел возле воющего мара, снял с пояса коробку вроде той, что я нашел в маркете, вынул один из инъекторов и всадил его прямо в плечо мару.

Затем начал обрабатывать раны медгелем.

— Мотыль! Живой? — послышалось в рации.

— Да, на связи, — тут же отозвался Диса, продолжая «лечить» мара.

— Мы сняли двоих на входе. Что у тебя?

— Сделали всех, — отозвался Диса, — взяли языка.

— Великолепно! — довольно отозвалась рация и тут же добавила: — Факт и Кот остаются внизу, будут нас стеречь.

— Добро, — сказал Диса.

— Твой «стажер» живой? В порядке? ‒ снова раздалось из рации.

— Да вроде… ‒ Диса поднял на меня глаза.

— Тогда пусть идет вниз, поможет Матумбе лутать ту сладкую парочку. Ну а потом оставшихся расчехлят.

— Добро, — ответил Диса и повернулся ко мне: — Иди вниз, там будет мужик с черной мордой — это друг.

— Знаю, — кивнул я, — все слышал.

— Тогда вперед, — приказал Диса, — и не вздумай Сфена подстрелить на лестнице!

Я вновь кивнул и двинул на выход из квартиры.

* * *«Черного человека» звали Мундалабай, и трупы убитых маров он осматривал так, будто делает это каждый день. Впрочем, уверен, что на самом деле так и делает. Действовал он сноровисто и профессионально. Ни один карман не пропустил, выпотрошил все подчистую. Причем даже не побрезговал снять рюкзаки и разгрузки с тех, на ком они были.