Лучший друг моего парня

Остается только молиться, чтобы он меня не заметил. Хотя я уже проклинаю своё импульсивное решение сбежать из зала.

Таня что-то отвечает ему. Мирон — ей. Я ничего больше не слышу, они говорят тихо, шёпотом.

Сердце колотится, ударяясь о рёбра с отчаянной силой. В кровь вбрасывается адреналин. Прям как в тот раз, когда я стащила у Мирона ту пачку денег и оставила его ни с чем.

— Ку-ку, Ангелок. Поиграем в прятки? — раздаётся справа, и я вскрикиваю от неожиданности.

Оборачиваюсь и прижимаю руку ко рту. Убью Таньку! Зачем она его сюда пустила…

Мирон опять улыбается этой своей жуткой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжимается.

Смотрит так, как умеет только он, словно на мне совсем нет одежды. Ощупывает взглядом лицо, спускается ниже к моей быстро вздымающейся от частого дыхания груди, скользит вниз по бёдрам и возвращается обратно к лицу.

— Выйди отсюда. Тут везде камеры, мне не нужны проблемы на работе, — говорю, пятясь в глубь склада.

— Дорожишь работой? Сколько здесь платят? Тысяч семьдесят? — интересуется Мир, не переставая на меня пялиться.

Он засунул руки в карманы джинсов, склонив голову набок, и выглядит крайне расслабленным. Его не волнуют мои угрозы. Он наш клиент, а клиент всегда прав.

— Ты такими суммами лишь подтираешься, зачем тебе знать? Хочешь к нам на полставки?

— Может, ты хочешь заработать другим способом? Как в тот раз? — скалится. — Я плачу.

Ему нравится моя реакция. Он меня не трогает, давит морально. У этого парня просто ужасная энергетика. Сын сатаны, не иначе. Эта милая женщина за дверью не может быть его матерью!

Я еле держусь, чтобы не поёжиться.

А ещё некстати вспоминаю, что он видел меня голой!

— Я больше не девственница! — почти кричу, и мне всё равно, что кто-то это услышит.

— Жаль. Ты боишься меня? — спрашивает Мирон и делает несколько шагов вперёд.

Нависает надо мной, потому что мне некуда больше пятиться. Лопатки прижимаются к стеллажу, на котором лежат вещи. Я всё ещё часто дышу и облизываю ставшие сухими губы. Взгляд Мира режет по ним.

— Не боюсь.

Между нами чуть ли не искрит от напряжения, волоски на коже встают дыбом.