Ловушка для принцессы

 — А что значит «она, наконец, поняла, что любит его»? Кого это? И кто любит? И я тут при чем?

Все выразительно посмотрели на меня, потом на Динара. Я медленно повернулась к далларийцу, слова выговорились как-то сами:

— Рыжий, ты меня… любишь? — И почему-то даже дышать перестала, ожидая ответа.

— Утыррррка, — «р» у него какое-то рычащее получилось, — ты с мозгами совсем не дружишь?

Теперь мне окончательно стало плохо. Совсем. Ну не любит и не надо! Я снова всхлипнула, совместив это с лучезарной улыбкой, и радостно возвестила:

— Я выхожу замуж за… кесаря… — последнее слово потонуло в судорожном рыдании без слез, я попыталась сдержаться, снова улыбнулась и конкретизировала: — Кесарь Прайды, великий Араэден Элларас Ашеро, сделал мне предложение, и я приняла его…

Мама выронила пяльцы, Лориана издала какое-то ругательство.

Я развернулась, вышла в коридор и столкнулась с Хантром. Мое молчаливое исследование его куртки верный страж воспринял с полагающимся ему хладнокровием, остальные же стражники уронили оружие… опять. Секиры я и раньше считала ненужным раритетом, но в последнее время они падают подозрительно часто, ковры портят, между прочим, а казна не безгранична! Найдя искомое, вытащила из внутреннего кармана фляжку, спокойно открутила крышку и сделала несколько глотков семедейки.

Недолго думая, направилась в свои покои, продолжая обниматься с фляжкой.

— Ваше высочество… — неуверенно начал Хантр.

— Я ее… ик… конфискую! — ответила я.

Весь мир пошатывался, когда я добрела до собственных покоев. Стражники молча открыли двери перед пьяной принцессой, то есть передо мной, и я прошла… с третьего раза, когда один из воинов, осознав, что я явно вижу два входа вместо одного, просто взял за плечи и завел в мою собственную гостиную.

— Ванну для ее высочества! — орала я, пытаясь сесть в кресло.

Промахнулась. Стражники, с интересом заглядывающие в приоткрытую дверь, ехидно захихикали. Я разозлилась, и через минуту они оба висели под потолком, неуклюже барахтаясь. Теперь хихикала я… на полу… так как сесть все равно не могла.