Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

— Тварь ядовитая! Красивая дрянь! — грубый поцелуй, которого не могу избежать, как не пытаюсь, — Хочу тебя, бл*, хочу, как обдолбанный! Ты все не подпускаешь! Думаешь не чувствовал, как по-другому сохнешь?! Знать бы еще за что?! Кто рядом с тобой, ааа? — встряхивает меня так, что зубы клацают, чуть язык не прикусываю, — Я! Твой мудак пользовал, как обычную шлюху и слил!

Звук оглушительной пощечины доходит до моего воспаленного сознания. Вижу, как на озверевшем лице Гринвуда начинает проявляться отпечаток моей ладони.

На миг кажется, что этот сильный мужик меня сейчас действительно забьет до смерти.

Он может. По глазам вижу.

Утробный рык сотрясает пространство. Фил кричит раненым зверем и бросает меня на стену, вижу кулак, летящий в меня на скорости. Жмурюсь и слышу глухие звуки ударов.

Гринвуд рубит со всего маху в стену рядом с моей головой. Реально пробивая ее и заставляя осыпаться куски штукатурки.

Не могу больше выдерживать это.

Падаю на колени и реву, зажав уши руками.

Спустя мгновения он опускается рядом со мной, откидывает голову на стену и закрывает глаза.

Закусываю губу и чувствую горечь во рту. Ненормальная. Смотрю в лицо Гринвуда. Рассматриваю ресницы, каймой опоясывающие прикрытые глаза. Бледное лицо, на котором сейчас столь ярко проявился грубый шрам.

Засматриваюсь им.

У меня аффект. Полный. И дикое чувство вины.

Почему я не могу любить этого сильного, безбашенного головореза?!

Почему я не могууу?!

Наклоняюсь и сама целую эти раненные губы, касаюсь языком, пробираясь внутрь. По началу Фил не отвечает, но через секунду сильные руки хватают меня, переворачивают на пол в жестком броске. Наваливается сверху, с силой раздвигает собой мои ноги, обхватывает член и полоснув костяшками по сухим складочкам, пристраивается у входа. С силой вгоняет одним мощным, грубым толчком врывается в мое неподготовленное тело, заполняет всю, выбивая крик.

Беспощадный сейчас. Глаза кажутся черными пылающими ртутными сгустками. Гринвуд в бешенстве. Он кажется машиной, нацеленной на грубый трах, работающей подобно отбойному молотку.

Смотрит мне прямо в глаза, и я понимаю, что с таким взглядом убивают, уничтожают и ломают.

Я принимаю его таким.

Понимаю, что дает выход своей агрессии и тело, уже привыкшее к страсти моего любовника, отвечает. Накатывают волны наслаждения.