Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Боль от вторжения с первыми же толчками приносит чувство растянутости и наполненности. Гринвуд, как угорелый долбиться в меня, пронизывает, насаживает на свой немалый агрегат, обдает своим жаром, и я не сдерживаюсь кричу, горю в пламени его страсти. Чувствую болезненные укусы-поцелуи на шее и груди.

Со всей силой отвечаю, подстраиваюсь под его мощь, сотрясающую меня всю. Просто отвечаю. Даю ему себя. Понимаю, что это наш последний раз.

В какой-то момент Фил переворачивается, заставляя меня оседлать себя и помогает двигаться в стремительной скачке на пути к нашей дикой разрядке.

Гринвуд переворачивается вместе со мной, ставит в коленно-локтевую и вонзается в меня со спины хлестко, безжалостна, доставая до матки. Собирает волосы в кулак, тянет, заставляя прогнуться, открывает своему взору татуировку и острые зубы впиваются в хребет кричу, рассыпаюсь от мощного цунами, накрывшего меня вновь.

Совершает очередь сильных толчков, кажется, что на раскаленный кинжал насаживает, насквозь прошивает. Безумный. Жестокий, одержимый раненный хищник, подчиняющий, заставляющий ощущать себя жертвой, добычей охотника, который сам волен выбирать жить мне, или умереть.

Заставляет кончить опять.

— Хватит… не могу больше, — еле шепчу сорванным голосом и чувствую, как усиливаются толчки, изменяется сила и амплитуда.

— Терпи, сука. Это меньшее, что я могу сделать с тобой.

"Горячая жидкость опаляет спину, брызгает на татуировку, капли стекают по разгоряченной коже, щекочут ребра.

Фил заваливается рядом, дышит тяжело,

Лежу, прикрыв веки на холодном полу, прихожу в себя.

Гринвуд отчаянный, жестокий, дикий, яростный. Безумно опасный и… непревзойденный любовник, умеющий искры выбивать.

В глазах щиплет так, что я призываю все свое самообладание, чтобы не позволить слезам пролиться.

Что со мной не так?!

Почему я не могу любить его?

Ответов нет.

Резко встаю и бросаю затравленный взгляд на Фила. Напарываюсь на его острый ответный взгляд. Пытаюсь привести себя в порядок, быстро одеваюсь и пячусь, потому что мужчина встает в полный рост, поправляет все еще разбухший и возбужденный член.

Смотрит мне в глаза с вызовом.

— Прости меня… прости… — шепчу и слезы все-таки текут по щекам, но я не могу сломать себя.