Канарейка для Ястреба. Реальная Жизнь.

Одна в целом мире. Не осталось никого. Все, кто был дорог ушли. Тайгер и Лу… Мама.

Пути — дороги разошлись. Я потеряла всех. Вот и все.

Нет больше ничего от прежней жизни. Все выгорело, покрылось изморозью.

Рыхлая земля пахнет чем-то странным, тягучим и смешивается с озоном.

Теплая рука обнимает и впечатывает в мокрую футболку.

— Пошли, Адик. — серые глаза заглядывают мне в лицо с беспокойством.

Смотрю в красивое — некрасивое лицо со шрамом. Друг детства. Веселый заводной пацан, заставляющий смеяться не переставая.

Киваю и позволяю себя увести. Далее все смешивается. Воспоминания и вспышки осознанности пробиваются редкими кадрами.

Я сижу за столом в одиночестве и рассматриваю белую скатерть, вожу пальцем по вышитым цветочкам. Очень давно их мама вышивала.

Вспоминаю, что когда-то, в другой реальности, когда я приезжала дамой на каникулы из школы, мама накрывала на стол именно эту скатерть…"

"Посиделки с домашним пирогом, тепло и радость от встречи, разговоры ни о чем, смех, горячий чай с имбирем и лимоном в честь праздника, и вера в лучшее, летающая в воздухе, наполняющая домашнюю атмосферу волшебством…

Мамы нет.

После закрытой школы со всеми высокомерными снобами и вечным напрягом мой дом олицетворял собой прибежище, место, где я в безопасности.

Оглядываюсь по сторонам. Все то же. Все так же. Но главного нет. Дом опустел. Стал чужим. Просто жилье, которое никогда не было нашим, просто съемная конура.

Когда-то я бредила мечтой вырваться, подняться, заработать и переступить порог собственного дома. Глупые мечты. Глупая, наивная Адель видела в своих мечтах, как держит за руку мать, и они входят в не очень большой домик, где перед самым входом разбит садик с дикими розами.

Ивет любила именно такие…

Слышу, как Эйрин, прощается с очередной соболезнующей соседкой.

— Упокой Бог ее душу… и Адель отмучилась вместе с Ивет… — вещает старуха.

Дверь закрывается. Эри подходит и грузно садиться на соседний стул. Так и сидим в молчании.

В ушах стоит страшный звон.

За последующие несколько недель я не вымолвлю ни одного слова. Я не буду плакать, практически перестану спать.