Ловушка для Котенка

Каркано, явно недовольные и даже оскорбленные произошедшим, все же приняли извинения Унсури, и ушли. Дейриган в дверях обернулся. Его лицо выражало растерянность, досаду и вопрос: «Как же так, Кэя?».

Я отвернулась. Дейриган не особенно старался разобраться, где правда, а где ложь. Родители передумали насчет союза с Унсури, а послушный сын не способен пойти против их воли. Единственное, что для него имеет значение на самом деле — одобрение Рода. А я, глупая, придумала себе, что он сможет защищать и оберегать меня… Витая в таких мыслях, я пропустила момент, когда в приемной остались только я, Хакан, Нигай и Глава Рода.

— Кэя, — позвал меня Глава, — теперь ты видишь, с кем хотела связать свою жизнь? Это ли достойный тебя человек?

— Он хороший человек.

— «Хороший» — это слишком туманная характеристика. Но оставим это. Все, наконец, стало определенным. Ты выйдешь замуж за капитана Нигая, и это окончательное решение.

Нигай улыбнулся мне; я никак не ответила на эту улыбку.

— Кэя не может выйти за капитана, — выговорил Хакан принужденно.

— Что?

В одном этом коротком вопросе было все, что способно лишить человека самообладания и ввергнуть в панику. Тело Хакана напряглось, кожа посерела. Впервые в жизни он рискнул возразить Главе Рода.

— Я не согласен отдать Кэю капитану Нигаю, — дал ответ Хакан, и на этот раз его слова звучали увереннее и тверже. — Этот человек ее не достоин.

Улыбка повяла на лице капитана, а Глава процедил:

— Аргументируй.

— Таково мое решение.

О-о-о-очень спорный аргумент… В воздухе запахло скандалом, настоящим таким скандалом с драматическим подтоном и перчинкой открытого неповиновения.

— Капитан, прошу вас оставить нас на время, — не терпящим возражений тоном «попросил» Глава. — Как видите, возникло небольшое недопонимание.

— Я бы хотел остаться и услышать, чем так не угодил отцу Кэи.

— Ответ прост, — не сдержалась я, — вы моему отцу тем не угодили, что не угодили мне!

— Молчать! Капитан, выйдите.

— Разумеется.

Усмехнувшись, Нигай вышел, и под испепеляющими очами Главы мы с отцом остались одни, впервые, наверное, за всю жизнь чувствуя что-то вроде родственного единения. Глава сошел с возвышения, с которого все это время свысока за нами наблюдал, и приблизился вплотную к Хакану.