Ловушка для артефактора

 — А ты в серых землях прозябаешь! Сам ведь говорил, что деньги нужны.

— Да ну, — отмахнулся он. — Мне же для тренировки. А цепочки-колечки — это нудно. Я пока Натану перстень мастерил — раз пять чуть не психанул. Ещё дважды переделывал, но проигрыш есть проигрыш. Но на этом всё. Да и много ли на побрякушках заработать можно?

Я собиралась сообщить, что ювелирка — это не только бусики-колечки, как оказалась наглым образом перебита.

— Вы трепаться до обеда будете? — пренебрежительно поинтересовался Мирон, вставая из-за стола.

Он выразительно глянул на меня и, передернув плечами, отправился на выход. Ещё со вчерашнего дня у него появилась идея фикс: проверить все сигналки. Подобное недоверие к моей работе задевало, но я не возражала. Лишняя проверка в нашем случае точно не помешает. А если это поможет новеньким чувствовать себя комфортнее — ещё лучше!

23. О том, как пришли кошмары

Быстрее, Иветта, быстрее!

Стоп!

Седьмое чувство, усиленное страхом, заставило прервать безумный бег и рухнуть на колени, съежившись в комок — тварь перелетела через меня.

Я резко открыла глаза.

Замерла, вглядываясь в наполненную предрассветными сумерками комнату, ища признаки присутствия тварей. Сердце колотилось неестественно быстро и яростно, но душа постепенно обретала спокойствие.

Это просто дурацкий сон!

Очередное утро. Очередной кошмар. Боги милостивые, когда же это прекратится? Благо сегодня удалось проснуться до того, как тварь начала меня терзать, а значит, обошлось без криков. Иначе Касьян уже стучал бы в мою дверь. Или прямо тормошил. Мы договорились, что больше я не запираюсь — ночные мороки заставляют меня орать и подолгу не отпускают. Долбёж в дверь — гарантированная побудка для всей нашей команды, а на меня и без того уже косо смотрят.

— Помнится, у Феликса тоже были проблемы со сном…

И всё. От ребят из группы Элены вновь повеяло настороженным отчуждением.

Если честно, мне было не до них — в конце концов, наше совместное пребывание лишь временное неудобство, не более того. К тому же внешне всё было пристойно, придраться не к чему.