Ловелас для брюнетки

– Не в курсе чего? – произношу слова чуть ли не по слогам, снова по очереди сканируя чету Гончаровых. – Я за личной жизнью Валевского как-то не слежу, и наглую рожу его видела сегодня впервые со дня вашей свадьбы, так что…

– Ваш поцелуй с Ромахой, как и совместное танго, покорили мое бедное сердце, – Захар закатывает глаза и прикладывает руку к груди для большего эффекта. – Это был шедевр!

– Мог бы и не вспоминать, – я лишь фыркаю в ответ, чем вызываю очередные смешки своей подруги.

Эффект был, да еще какой! Сначала я обомлела, когда узнала, что Валевский составит мне компанию в роли свидетеля на свадьбе наших с ним лучших друзей, затем потеряла дар речи, когда «его величество» прилюдно сделал комплимент моей неземной красоте, а потом…

Каюсь, но только исключительно своей совести – прибалдела от его жаркого поцелуя, а потом и от совместного танго, который мы исполнили «на пять баллов».

Но только потом, когда Рома поехал меня провожать домой, я снова в нем дико разочаровалась – ну вот как можно быть сначала таким очаровашкой, а после – надменным хамом и самоуверенным болваном?

– У отца Ромы случился инфаркт полтора года назад, – Захар, хоть и с опозданием, отвечает на мой вопрос, уходя от животрепещущей темы их с Настеной свадьбы.

Вот почему, спрашивается, изначально нельзя нормально высказать свою просьбу (а не приказ), попросить помощи (а не выставлять ультиматумы) или просто спокойно поговорить? Неужели он считает меня такой уж черствой, безразличной к чужим проблемам, или холодной, как лед, к просьбам людей?

Может, я и не права в своем отказе, но уж очень сильно он меня вывел своим высокомерием и надменностью. Мог ведь нормально построить разговор – без приказов и ультиматумов.

Или это он только со мной ведет себя, как невоспитанный и высокомерный ублюдок?

Ну, ничего, красавчик, ты у меня еще попляшешь! Придется спустить тебя с небес на землю и научить правилам этикета.

Опять эти мысли о Валевском, будь он не ладен. Какая учеба? Какое перевоспитание? Даже слышать об этом не хочу, и думать себе запрещаю о Роме Валевском.