Логово

А еще о том, как кто-то из них напился до потери человеческого облика на школьном выпускном. О вещах, которые рвут душу, не говорили. Николай понимал, что эти люди уже давно рассказали друг другу все, что могли. А то, что до сих пор не выложили, они унесут с собой в могилу.

Постепенно усталость всех сморила. В попытках вскрыть дверь сломали кучу инструментов. Чертыхнувшись, Токарев пошел бороться с дверью сам. Было уже полдвенадцатого ночи, когда он вылез из подвала и вытер пот со лба. Лицо его показалось Малютину каким-то странным.

– Открыл, – сказал тот и сплюнул. – Криворукие кретины. Без меня даже задницу себе подтереть не смогут… Но там нет никакого НЗ! Только голые стеллажи и куча пустых банок. В общем, кукиш с маслом мы там нашли… в герметичной упаковке.

– Утром, как только рассветет, поедем назад. – Лицо полковника стало кислым, как лимон. – Может, еще послать орлов, пусть поищут, стены простучат?

– Незачем, Петр Сергеевич. Я все осмотрел. Нет ничего.

– Ну, на нет и сюда нет. И туда нет.

Глава 10

Пятница, поздний вечер

Дождь и не думал прекращаться. Ливень зарядил такой, что Николай с тревогой представил себе, какими стали дороги, если они и раньше были топким месивом.

Шум дождя проникал даже в здание. Там, где стекла были разбиты, под окнами образовались лужи. Но люди сидели далеко от оконных проемов и старались, чтобы на них не капало. «До ветру» ходили в самый дальний конец коридора.

Двое солдат, поставленные нести караул в первой половине ночи, сидели у огня и то и дело, по одному, обходили зал.

"Но большинство бойцов уже спали. Малютин давно заметил, что безделье утомляет сильнее, чем тяжелый труд. Мозг – это генератор. Постоянно загруженный работой, он дает энергию, чтобы не спать хоть несколько дней подряд. Он до войны и сам спал по 3–4 часа в день, как Никола Тесла или Эйнштейн. Потому что постоянно нагружал себя работой, читал, узнавал что-то новое. Может быть, все великие люди – политики, ученые, творцы – и добились многого потому, что у них были эти свободные ночные часы, когда им никто не мешал – ни коллеги, ни семья? И можно было в тиши кабинета обдумывать, творить, изобретать.

Малютин заметил, что за ним особо не следят. Даже Якут наконец-то оставил его в покое и о чем-то вяло беседовал с бородатым радистом. Похоже, Токарев решил, что излишняя подозрительность только привлечет к нему лишнее внимание.