Логово

Ветер налетел неожиданно, пригнув к земле голые кусты, и вскоре с неба начал низвергаться целый Ниагарский водопад. Ливень забарабанил по металлическому козырьку над главным входом.

– Если не закончится, придется ночевать тут. – Полковнику явно этот вариант нравился больше, чем поездка в дождь и грозу. – И это хорошо. Тут спокойней, чем снаружи. Забыли, кто там ходит?

– Оно может и днем ходить, – возразил майор. – Я не думаю, что это ночное животное.

– Днем мы проскочим на машинах. А ночью заедем в бурелом или с дороги слетим.

Остальные, судя по всему, были на его стороне. Стена воды за окнами казалась непроходимой преградой. Все знали, что теперь не бывает нерадиоактивных осадков. Только более или менее радиоактивные. Майору ничего не оставалось, кроме как согласиться.

В фойе первого этажа они наткнулись на еще один труп, когда один из бойцов наступил на кучу, как им сначала показалось, верхней одежды… Раздался странный хруст, и солдат почувствовал, как под его ногой сминается что-то податливое.

«Он так сам свернулся перед смертью, или его свернули?» – подумал Малютин.

Останки убрали подальше с дороги. Играть в экспертов и выяснять причину смерти погибшего двадцать лет назад человека им было некогда.

Примерно через полчаса солдат, работавший с резаком, поднялся из подвала и объявил, что ацетилен в баллоне закончился.

– Ну так ковыряйся дальше руками, – приказал полковник, мрачный и насупленный.

Вечер наступил быстро. Дождь за окном не утихал. Пообедали мясом вчерашнего монстра, но кто-то выразил общее мнение, сказав, что жизнь бы отдал за булку даже самого черствого хлеба.

Они стащили в круг стулья и ящики, забаррикадировали проходы мебелью и сидели в фойе. Это был прямоугольный зал с большими колоннами, облицованными плиткой под мрамор.

Шел неспешный разговор. Ученый прислушался. Солдаты говорили в основном какие-то скабрезности о бабах, о том, что важнее – большие сиськи или широкая задница.