Логово

И он поставил своему тюремщику укол спасительного – скорее всего – препарата. А после, в трогательном жесте, помог подняться на ноги. Вскоре цвет лица почти нормализовался, отек спал, хотя жуткие пятна на коже никуда не делись.

Придя в себя, Якут первым делом огрел ученого прикладом и связал руки.

«Вот и помогай после этого людям. Никогда этого делать не надо».

Когда пришли остальные, связанный Малютин лежал, а Якут стоял над ним с автоматом.

– Командир, он в твоем рюкзаке рылся.

– Но я же тебя, сволочь… – Николай аж закашлялся.

– Вынюхиваешь? – Токарев потянулся за «Гюрзой», а может, просто сделал вид.

– Что я, крыса, что ли? Просто хотел не дать нам с ним сдохнуть. Это растение выделяет… выделяло сильный яд. Может, если истолочь его и забить в «дудку», можно хорошие глюки словить. (Как говорил один его приятель по прошлой жизни: «Можно путешествовать, даже не выходя из комнаты».)

Все были злые, как черти, – ничего у них с дверью не получилось.

В этот момент на лестнице послышались шаги полковника. Он, похоже, расстроился больше всех и еле переставлял ноги.

– И что здесь происходит? – спросил Бунчук, тяжело дыша. В проходе за его спиной мерцали вспышки: в подвале вовсю работал резак, а значит, попытки открыть дверь не были оставлены.

– Да так. Недоразумение. – По глазам Токарева было видно, что он стремительно просчитывает, как быть. И ему явно было что скрывать.

– Якут. Развяжи, – скомандовал он.

Северянин начал нехотя разматывать веревку, а когда понял, что собственный узел не развяжет, полоснул ножом, чуть не порезав ученому руку."

"Малютин поднялся, разминая запястья. Он посмотрел в ближайшее окно, и кривая усмешка появилась у него на лице. Ему давно казалось, что вокруг стало заметно темнее, хотя солнце, пусть и скрытое обычной стратосферной пылевой дымкой, должно было светить ярче всего в полдень.

Но небо на глазах чернело.

– Видал? – сказал он Якуту. – Разверзнутся хляби небесные. И покарает господь грешников.

– Заткни-ка ты пасть, – рыкнул тот в ответ. – А то опять упакуем.

«Похоже, эта неблагодарная свинья мне совсем не признательна», – ухмыльнулся про себя Малютин.

– Дождь еще может мимо пройти, – произнес Токарев.

Через пять минут фронт циклона добрался до них, а через десять – за окном упали первые капли.