Люфтваффельники

Очень достойный курсант, исполнительный…, кандидат в члены КПСС! Комбат Серов, ему лично рекомендацию написал…

— Боргударов, говоришь?! Серов?! Политотдел?! Образцовый «яйцеголовый»?! А чего он в столовой торчит… в посудомойке…?! На глаза мне попадается, да еще и с наглой рожей… И самое главное — вякать что-то пытается?! Совсем распустился…

— Больше не попадется! Я ему рот заклею, портянку засуну! Я его на свинарник сошлю, буду в наряды по КПП ставить, ей-ей… Политотдел, Боргударов, Серов, преподаватели, все как один…

— А ладно, хрен с ним и с политотделом долбанным, вместе с Боргударовым и Серовым вашим.

Выпустив пар, грузно переваливаясь с ноги на ногу, полковник Волченко потопал в свой кабинет в штабе училища.

Володя Нахрен вытер обильно вспотевший лоб и жалобно улыбнувшись, прошептал.

— Уф, проскочили! Вот принесла нелегкая, пьянь непотребную…

Посмотрев в мою сторону, ротный подмигнул и с показной грозностью прошипел.

— Ты ничего не слышал, в нарядах сгною!

Обиженно закатив глаза «под образа», я посчитал за благо скромно промолчать, прикинулся ветошью и решил не отсвечивать. Честно говоря, не ожидал, что Володя Нахрен с таким упорством будет спасать мою никчемную шкурку, отбивая атаки всемогущего зампотыла. Благодарствую, Володенька, век не забуду.

Сдав оружие и парадную форму, я вернулся в столовую к обалдевшим от недоумения парням, опять исполнять обязанности старшего «посудомойки». Ребята, которые хорошо знали патологическую мстительность ретивого Гадика Васильевича Сволченко, никак не ожидали увидеть меня так скоро.

Более того, они уже досконально разрабатывали дерзкие планы, по бесперебойному обеспечению «страдальца в тюремных застенках» усиленным питанием и свежими коржиками из буфета.

Старательно отмывая посуду на бесконечном конвейере, в монотонно-однообразных действиях задрюканного робота, я многократно прокручивал в своей головушке события этого дня, не переставая удивляться — насколько переменчива капризная судьба.