Люфтваффельники

Сердце рыцаря неожиданно забилось по-новому, непривычно для своего хозяина — гораздо чаще и сильнее, отчаянно стремясь вырваться за пределы грудной клетки и железной брони… Так сердце рыцаря еще не билось никогда и нигде — ни во время азартной охоты на затравленного зверя, ни на хмельном пиршестве, ни в победоносном кровавом бою, ни в страстных объятьях обворожительной красавицы…

Сердце смертельно уставшего пилигрима билось трепетно — оно, то неслышно замирало и полностью остановившись, уже через мгновение изо всех сил рвалось на свободу, тщетно ища выход для неожиданно приятных, но совершенно необъяснимых чувств и удивительных эмоций, наполняя израненное тело рыцаря незнакомым ему ранее сладостным волнением…

И вот, гремя мятыми и поврежденными в бою доспехами, рыцарь неожиданно для самого себя перешел на бег и первое, что открылось взору утомленного путника… — была его отвергнутая молодая жена, которая все это время стояла на дороге почти нагая, прикрывая ослепительную красоту своего гармоничного тела только мятой простыней с брачного ложа!

Рыцарь тяжело рухнул перед ней на колени и, обняв своими израненными руками стройные ноги прекрасной девы, зарыдал.

Суровый воин плакал впервые в своей жизни. Его мятежную душу переполняла буря противоречивых эмоций — от жгучего стыда, до искренней радости.

В тот момент, когда еще только первые слезы жалкого пилигрима стекали по лицу, покрытому толстым слоем дорожной пыли, а его тело сотрясали неудержимые рыдания, рыцарь почувствовал, как на его смиренно склоненную голову легла изящная девичья рука…

Остаток своей жизни рыцарь положил на то, чтобы создать большую крепкую династию, в которой было много прекрасных детей, зачатых и взращенных в родительской любви и нежности, красавица жена и небольшое, но процветающее имение…

48.

"Во попали, так попали! За окном казармы на градуснике целых -42 градуса по Цельсию! Пипец! Фантастика! Аж представить страшно! — 42, куда деваться?! И такая радость на Урале?! Как вспомню, до сих пор мурашки по спине бегают, причем, каждая, размером с приличного бегемота.

Слов не хватает, чтобы выразиться адекватно и в рамках разумного приличия! Остались одни эмоции и те, всё больше упаднические — на грани безысходной истерики … и с явновыраженным нецензурным уклоном!

У национальных кадров «а-ля-Кавказ, очень средняя и весьма южная Азия» случился непроизвольный, но весьма продолжительный ступор с неконтролируемо-паническим выпучиванием угольно-карих глаз.