Любовные утехи русских цариц

Затаив злобу, при помощи своих братьев Николая и Валериана и дружков Чичерина, Татаринова и Палена он организует в Германии тот страшный заговор, в результате которого Павел был убит. Что же теперь ему оставалось делать?"

"И подобно своему брату Валериану, Платон Зубов уже навсегда уезжает все в ту же спасительную Курляндию. Здесь он будет доживать свой век, — до пятидесяти одного года, в замке Шавли. Излишества и развратная жизнь состарили и ухудшили здоровье Зубова. В пятьдесят лет он выглядит дряхлым стариком. И решает жениться на местной красавице, дочери простого помещика Текле Валентинович.

Так закончилась жизнь и карьера самого любимого, последнего фаворита Екатерины.

Если приглядеться к дневнику Храповицкого в последние годы жизни Екатерины II, легко можно обнаружить следующую закономерность: государственные дела, приказы относительно новых благодеяний для Зубова неизменно переплетаются с информациями о болезнях царицы.

18 декабря 1788 г. Очень нехорошо проведя ночь, сказать мне изволила поутру, что боль несносная внутри, в спине и левом боку принудила более ста раз переменять позицию на постели, так что до четвертого часа за полночь не нашла себе места.

19 декабря 1788 г.

22 декабря 1788 г. Занемогли с вечера. Худо проводили ночь.

24 декабря 1788 г. Остались в постели.

8 марта 1789 г. Лежали на лодочке, чувствуя боль в пояснице.

1 апреля 1789 г. Хотя одевались, но за простудою не было выхода в церковь.

22 апреля 1789 г. Остаток болезни и беспокойства.

17 августа 1789 г. Вечеру занемогли. Сделались сильные спазмы. Ночь мучилась.

23 августа 1789 г. От слабости в постели.

24 августа 1789 г.

И так до бесконечности — на протяжении всех последних лет императрицы. Боли в пояснице, уколы в сердце сменяются спазмами, коликами, головокружениями. Царица уже чаще лежит, чем ходит. Уже и дела ведет, лежа на канапе, чего с ней никогда раньше не случалось. Ее настроение оставляет желать лучшего: она печальна, тосклива, раздражена. И нередко бывает недовольна своим фаворитом, которого ревнует неимоверно и во всем ограничивает его свободу.