Любовные утехи русских цариц

Детей с нею не имел, а она после смерти своего второго мужа — Валериана Зубова — в третий раз выйдет замуж. И вот в 1804 году в Курляндии разжиревшим мирным дворянином умирает Валериан Зубов.

Подобная участь постигнет и его брата Платона Зубова, но пока это случится, около восьми лет будет он царствовать в сердце императрицы безраздельно, глубоко и всесильно. И это будет последняя любовь Великой Екатерины II и шестидесятисемилетней, очень старой и больной женщины.

Платону Зубову двадцать два года. Он брюнет, небольшого роста, хрупок и изящен — в стиле красивого француза.

Родословная его тоже подходящая: имеет четырех братьев, из которых старший, Николай, женат — на ком бы вы думали, дорогой читатель, — на дочери полководца Суворова. По всем статьям для роли фаворита царицы подходил. Его пригласили во дворец и дали определенные инструкции: матушку-царицу любить, да не как государыню или бабушку там, и, ни в чем ей не переча, угождать во всем! Учись, мальчик Зубов, играть свою роль! И начинается игра по принципу сценки из пастушьей идиллии: прыгает по лугам веселая прелестница-пастушка, а пастушок с веночком на голове играет ей на дудочке. Ничего, что «пастушка» приземиста, осадиста, с морщинистой кожей, седыми волосами, слепнущими глазами, глуховата и ходит с трудом. Как-никак, ей перемахнуло уже за шестой десяток, но что там внешний вид — у нее сердце молоденькой девушки. «Пастушок» вызубрил свою роль хорошо. Этот «отличник» знает, как удержать царицу, и в течение семи лет вскарабкался на высоты такой славы, богатства, почести и власти, на которые Потемкин взбирался целых двадцать лет. Недаром Светлейший, никогда не ревновавший к фаворитам царицы и никогда не чувствовавший никакой угрозы для себя с их стороны, Зубова опасался не на шутку. И в той меланхолии, которой Потемкин был подвержен в последние годы жизни, в огромной степени виноват Зубов. На вопрос о причине плохого своего настроения Потемкин отвечал: «Зуб болит. Надо бы его вырвать», намекая на Зубова. «Вырвать» Зубова из объятий царицы Потемкину уже не удастся, ограничить его власть — тоже. Ибо на небосклоне царицы появилась звезда всемогущая! По поводу его имени придворные шутили: «Императрица не хочет более иметь адъютантов, она бросилась в объятия философии». Но на этом кончается сходство Зубова с греческим философом Платоном. Хотя на первых порах чело его изрядно морщилось, когда он в карауле стоял в царском дворце.