Любовные утехи русских цариц

Но это случилось только один раз в истории мира, а вообще-то монархи быстро приходят в себя после утраты возлюбленных.

Но прошествии какого-то времени царица вновь загорелась жаждой жизни и, конечно, любви, тем более что годы летят с неумолимой быстротой и предчувствие старости уже на пороге: уже седые волоски появились в ее роскошных волосах, уже выпал передний зуб, уже талия далека от осиной, глазки начинают слезиться, а под ними и возле губ появляются отвратительные и так мешающие женщинам жить «гусиные лапки».

Любить, любить и хоть немного быть счастливой после утраты драгоценного любовника — теперь желание Екатерины. Но кто же может заменить такой совершенный перл, каким был Ланской? Нашелся один, Ермолов его фамилия. И пока он готовится расположиться в алькове императрицы, во дворце начинается суета. Это преданные подданные наперебой подсовывают царице своих кандидатов, отнимая, таким образом, монопольное право у Потемкина. Заботясь о покое матушки государыни и памятуя хорошую пословицу, что клин клином вышибают, заметалась дворня в поисках нового для царицы фаворита.

И вот уже чуть ли не своих любовников предлагают фрейлины и родственников верные царедворцы. Но больше всех усердствовала президент Академии наук Екатерина Дашкова. Она предлагала царице ни больше ни меньше только своего сына князя Дашкова. А что? По всем параметрам подходил: молоденький, красивенький и умишком особо не отличается — вполне благодатный материал, ибо царица сейчас больше всего любит в антрактах основной службы воспитывать и образовывать своих фаворитов. Но светлейший Потемкин возмутился такой безнравственностью княгини и, наложив вето, предложил своего кандидата — Алексея Петровича Ермолова, бравого двадцатидвухлетнего унтер-офицера (о, не волнуйтесь, дорогой читатель, по поводу низкого звания любовника царицы, он живо станет генералом) Семеновского полка. И вот он уже флигель-адъютантом въезжает в слегка отреставрированные покои фаворитов со своим пока еще скромным скарбом. Зато амбиции у него далеко не скромные. Вознамерился занять место в сердце императрицы, по силе чувства не уступающее Ланскому. Да не с того конца, бедняга, начал. Ему бы музицировать или стишки сочинять, а он все больше нытьем своим занят. Все донимает царицу печалью по поводу своего не очень устойчивого положения в частности, и шаткого положения фаворита вообще. Это он что, наглец, на донжуанство Екатерины Великой намекал? Надоел он царице своими притязаниями на долговечность.