Любовные утехи русских цариц

Это был самый высокооплачиваемый шут, но и самый «битый». Анна Иоанновна не церемонилась с телесным наказанием своих шутов. Когда, больной лихорадкой, он отказался кривляться и тузить других, то она его так отделала розгами, что он два дня мог спать только на животе."

"Жалкая и унизительная картина дурачеств высшей аристократической знати в роли шутов нисколько не коробила Анну Иоанновну, наоборот, она с удовольствием смотрела и развлекалась, как пятидесятидвухлетний паж Михаил Голицын нещадно дерется с графом Апраксиным в компании со скоморохом князем Волконским и генерал-поручиком Салтыковым, в полосатых кафтанах и дурацких колпаках, напоминающих современных цирковых клоунов.

Всем нравилось, что шуты вытворяли. А они устроили элементарную драку. Сначала притворялись ссорящимися, приступали к брани, и чем отборнее и грязнее была эта брань, тем сильнее веселилась царица. Потом начинали кусаться, щипали друг друга до крови и синяков, царапались и таскали за волосы. Придворные во главе с царицей хохотали вовсю. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», — образованные аристократы вынуждены были угождать низменным вкусам Анны Иоанновны. И если «угождение» было хорошее, порядочное богатство мог накопить шут при дворе. Так, главный шут Анны Иоанновны Педрилло, итальянец по происхождению, увез на родину гонорар за свои кривлянья в виде постоянной ренты, обеспечивающей его и семейство достатком на всю оставшуюся жизнь. Так же щедро был награжден шут Балакирев, которого особенно часто порола царица. Розги, погулявшие по его спине, очень даже ему окупились.

А достоинство, а гордость, а попранное чувство самоуважения, скажете вы, дорогой читатель! Что там! «Не до жиру, быть бы живу» — как же часто мы свою гордость прячем в карман во имя удовлетворения власть имущих!..

«Хлеба и зрелищ» требовал народ во все эпохи. «Хлеб» в первобытном обществе добывался охотой. Зрелища они устраивали себе сами. Собственно, афоризм «хлеба и зрелищ» никогда не только не исчезал со страниц мировой истории, но приобретал и приобретает все большую значимость до сегодняшнего дня.

Институт шутов никогда не исчезал и не исчезнет, как, например, еда, ибо это необходимо человеку.

Конечно, эволюция наложила свой отпечаток, и в настоящее время это уже не те шуты, разукрашенные и размалеванные, с перьями в носу исполнявшие мимические танцы, высоко подпрыгивая и подражая движениям животных.