Любовные утехи русских цариц

И только пришедший к власти Петр II, родной сын Алексея и внук Евдокии Лопухиной, прикажет головы снять и достойно их похоронить, а на кол посадит голову того самого Григория Писарева, который его бабку предал и на этом себе карьеру сделал. И в тот же самый день (о, ирония истории!), когда бабка царя Евдокия Лопухина возвращалась из своего девятнадцатилетнего заключения, голова Писарева с жизнью рассталась.

Ну за что бы, кажется, карать второй жене Петра I первую жену? Ведь не за то же, что расчистила той дорогу на русский престол? Но Екатерина I, незлобивая и добрая по натуре, по отношению к Евдокии почему-то проявляет непонятную суровость.

Ту не только не освобождают из монастыря, но еще и ужесточают ее участь, заточив в настоящую тюрьму, в Шлиссельбургскую крепость. Там у нее, больной и бедной, только одна дряхлая служанка да темное окошко с толстой решеткой. И вот опять перемена в ее судьбе. Прямо как в сказке, открывается дверь тюрьмы, на пороге появляются люди в богатых одеждах, несут ей роскошные наряды и везут с почестями и величаниями «ваше величество» в Москву. Что же случилось? Умерла Екатерина I, и любимый внук Петр II, вступив на престол, вспомнил о любимой заточенной бабушке. И вот она уже почетной гостьей присутствует на коронации своего внука. А потом опять не быль — сказка. Ей, ни больше ни меньше, только предлагают править Россией. Да, да, вы не ослышались, дорогой читатель. Петр II внезапно умирает, и Евдокии предлагают стать регентшей до того времени, пока супруга Петра II Екатерина Долгорукая разрешится от бремени. Насчет того, была ли она законной его супругой, — не совсем ясно. Достоверно известно, что официальное обручение состоялось, и это уже от нашей воли зависит, как мы будем рассматривать беременную Долгорукую, как невесту или как жену. Ну, а мужу и 14 лет еще не исполнилось.

Конечно, другая тщеславная особа согласилась бы на такое лестное предложение и постаралась бы как-то отомстить своим обидчикам за свою исковерканную жизнь.

Все, но не Евдокия! Долгие годы пребывания в монастырских стенах и подземельях каземата научили ее одному — нечеловеческому терпению и покорности, и упованию во всем на волю Божью. Ни к какой власти Евдокия никогда не стремилась и стремиться не собирается. Все ее человеческие чувства, даже ненависть, иссушены. Молиться, сострадать и покорно ждать своего конца — вот ее удел.