Любовница своего бывшего мужа

Он провел языком по моей шее, спустился к ключицам, прикусил кожу и вдруг опрокинул меня на спину и навис сверху:

— Ты внутри такая нежная, горячая, я не могу тебя покинуть. Можно я останусь в тебе навсегда?

— А ты сможешь?

— Я постараюсь…

И он снова входил — на этот раз нежно и неторопливо. Куда теперь было спешить? Что еще могло нас разлучить? Больше не осталось никаких тайн и препятствий. Только поцелуи — долгие, бесконечные, те, в которых не нужен воздух, потому что вместо воздуха — мы друг для друга. Только длинные толчки внутрь, в глубину, правильные, той скорости, той силы, что соединяет, что делает все, как надо.

Только закушенные губы, сорванное дыхание и непроизвольные стоны, и самодовольные улыбки.

— Не понимаю, как я жил без тебя. Такое чувство, что проспал все это время, — Антон укрыл мои плечи одеялом и поцеловал в волосы. — Что-то делал, с кем-то говорил, но сейчас кажется, что смотрел кино об этом. Только когда увидел тебя снова, все изменилось.

Я счастливо вздохнула, закинула ногу на него и начала уже уплывать в сонную темноту, когда послышался звук пришедшего сообщения.

Антон ругнулся сквозь зубы и, постаравшись не потревожить меня, потянулся за своими джинсами и достал телефон. Я лениво приоткрыла один глаз и тут телефон звякнул второй раз и на экране появилось уведомление о пришедшем письме с темой «Все, что ты хотел бы знать о ней». И отправитель Егор Тимохин.

Я изо всех сил зажмурилась и спряталась Антону под мышку, в тщетной надежде, что если я буду притворяться достаточно хорошо, все страшное исчезнет.

— Какой у меня трусливый пушистый, — хмыкнул Антон. — Тут какие-то фотографии прикреплены. Очевидно, страшный компромат на тебя.

Я приоткрыла один глаз. Что он мог снять, что? Только нас с Димой?

На моих глазах Антон провел пальцем по экрану, удаляя письмо, а потом еще и очищая корзину в почтовом клиенте. Кажется, я издала какой-то звук."

"— Мне все равно, что там было, — он чмокнул меня в макушку. — Мне вообще все равно, что там у тебя было или может быть.

Я больше не собираюсь в тебе сомневаться.

— Это индульгенция на измену?

Он стиснул зубы. Я засмеялась. Вот тут было самое время сказать, что я была чиста и невинна все эти годы, но… Я решила не торопиться. С его потрясающей самонадеянностью не помешает немного понервничать — а вдруг мне и правда есть, с чем сравнить.

Мир, который я изо всех сил старалась повернуть к себе светлой стороной, но не справлялась, теперь разворачивался сам.