Любовь зла, или Разрыв шаблона в действии

Первая половина дня пролетела в делах и, когда наступил обед, полковник вылез из-за баранки трактора, с удовольствием предвкушая обед и десерт, который преподнесла ему Ирина Викторовна.

Быстро расправившись со столовским борщом, отодвинул от себя второе и открыл крышку, предварительно подогретого контейнера.

Пахли блинчики просто одуряюще, а на вкус были даже лучше чем у его мамы, собственно, после ее смерти он их ни разу и не ел.

Сам полковник готовить умел, но по большей части простые и сытные блюда. Картошку с мясом, простенький суп, макароны по-флотски.

Лизка так и вовсе кроме картошки ничего не умела. Маленькая еще. Одни танцульки на уме.

Мысль о детях слегка поумерила полковничий аппетит. Быстро прикончив второй блинчик, он посмотрел на довольно внушительного размера контейнер и решил остальное оставить детям. Не то чтобы они сладостей не ели, но то магазинное, а тут все такое домашнее, приготовленное с душой.

После обеда, выкрав полчаса свободного времени, занялся, тоскливо ожидавшим на парковке свою хозяйку, «Опелем».

Неплохая машина. Добротная, но на полковничий вкус маловата. Особенно для его габаритов. Сзади места и вовсе нет. Детей в такой не повозишь. Не то, что его здоровый «Патриот». На такой машине и на рыбалку, и на охоту, и детей в город на развлекалки – все помещаются и даже еще место остается. И самый главный ее плюс – отечественного производства, где все просто, как два плюс два, не то, что в этих иномарках.

Поставив аккумулятор на место, Фёдор втиснулся в тесный салон и предусмотрительно завел, чтобы проверить нормально ли все работает.

Подлил тосол, проверил щуп масла и, закрыв авто, пошел дальше работать.

После обеда зоотехник отправил Фёдора в поле. Сейчас самый разгар сезона, на посевной нехватка рабочих рук, и агроном постоянно дергает полковника на самую сложную технику. Не то чтобы полковник был сильно против дополнительной работы, но видеть агрономскую рожу в начальниках не хотелось вовсе.

Скользкий он тип, а Фёдор таких не любил. Сам прямолинейный и принципиальный, как скала, он был человеком дела и в отличие от некоторых не любил распаляться на пустые разговоры.

В поле, поздоровавшись с мужиками, особо не рассусоливая, сразу забрался в кабину большого трактора, ожидая, пока бункер сеялки до конца заправят семенами. Работа эта не пыльная, где-то может даже проще, чем у него на ферме, но муторная, монотонная. Тут нужна предельная внимательность, чтобы не допустить прорех и обеспечить равномерность высева.