Любовь-война

Мяч летает над сеткой подобно пуле, участники обеих команд только и успевают смахивать набегающий на брови пот, а Борис надрывает горло, призывая нас соблюдать правила и не фолить.

Когда наступает моя очередь переходит в зону подачи, я первым делом анализирую местоположение игроков в команде за сеткой. Нужно целиться так, чтобы ни Шульц, ни Еремеев не имели возможности принять мяч. После недолгого раздумья выбор падает на Нарьялову. Она играет из рук вон плохо и точно не сможет справиться с моим планером (вид подачи в волейболе, - Прим.

Разбегаюсь, делаю несколько шагов, отталкиваюсь перед лицевой линией и впрыгиваю на площадку. Одновременно с этим подбрасываю мяч вверх, совсем невысоко, чтобы пролетел прямо над сеткой, и хлестким движением руки отправляю его к соперникам.

С первых секунд мне ясно, что подача удалась. Мяч летит по задуманной траектории, быстро и прицельно. Замечаю, как Евдокимов дергается в сторону Арины, очевидно, сообразив, что ей самой справиться, но реакция парня явно запоздала, он не успеет добежать.

С упоением жду очередного очка в копилку нашей команды, но что-то идет не так. Вместо того, чтобы хотя бы постараться принять мою подачу, Нарьялова пытается от нее убежать. Она пятиться назад, затем отворачивается, стремясь скрыться от мяча, но в итоге получается так, что он впечатывается прямо ей в лицо.

Гулкий звук удара пронзает воздух, а Нарьялова, прижав руки к носу, падает навзничь. Словно по щелчку пальцев все присутствующие отмирают, и вокруг подбитой девицы собирается толпа.

Я уже готовлюсь увидеть фонтан крови, брызжущий из ее ноздрей, или нос, вывернутый в сторону, но на деле все оказывается не так уж страшно: у Арины просто разбиты губы. Но голосит и обливается слезами она так, будто у нее, по меньшей мере, переломы всех конечностей.

- Жить будет, - со знанием дела изрекаю я, глянув на ее зареванное лицо. – Продолжим игру?

Присутствующие оборачиваются ко мне, и я ловлю на себе осуждающие взгляды. Я что, что-то невпопад ляпнула?

- Кристина, у Арины кровь, разве ты не видишь? – выпучивая глаза, заявляет вожатая. – Тебе не мешало бы извиниться.

- За что? – на этот раз моя очередь округлять органы зрения.