Любовь вернулась

Сегодня она присматривала еще и за Реги, маленьким серым щенком королевского пуделя соседки тетушки Хильды. Выпустив его во двор, она побежала обратно, услышав звонок телефона.

— Экскурсии с Элизабет Пейдж, — представилась она. Не прерывая разговора, зажав трубку между плечом и ухом, взяла ананас и начала очищать его. — Выставка статуэток в Сан-Франциско… Да-да, конечно… — Она поставила на огонь кастрюлю с водой и насыпала в нее сахар. Затем, отрезав верхушку и низ ананаса, начала делить его на дольки.

Девушка положила трубку и перевела дыхание. Вытерев руки о кухонное полотенце, она сделала пометку в записной книжке. Продолжая возиться с фруктами, Элиз начала мысленно отбирать и сортировать информацию для экскурсантов, с которыми она поедет в Молодежный музей.

«…Как вы видите, акварели швейцарского художника Карла Бодмера, которые очень точно передают колорит нашей родной природы… Он сопровождал австрийского герцога Максимилиана I во время его путешествия по реке Миссури в 1860 году…»

Девушка остановилась, задумавшись.

«…Рисовал леса и долины, горы и прерии, людей и их обычаи. А как насчет …изображенных с проницательностью истинного художника…»

Жалобное повизгивание и поскребывание прервали ее мысли. Вытерев руки, Элиз открыла заднюю дверь и впустила Реги. Некоторое время спустя ее мысли потекли в совершенно другом направлении.

Как мне все-таки повезло, что мистер Охара одолжил автобус, думала она, продолжая готовить ананасы. Но только ли в везении дело? Девушка нахмурила брови. Не вмешайся Талберт Оксли, не видела бы она автобуса, как собственных ушей.

Девушка прогнала прочь воспоминания об этом человеке. Она убеждала себя, что будет счастлива никогда больше не видеть его. Голос разума говорил ей, что между ними ничего, кроме обеда и разговора в «Удаче», не было и быть не может.