Любовь вернулась

Те же непроницаемые темно-карие глаза, соблазнительная улыбка, мягкая, скользящая походка. Талберта окутало облако дорогих духов, когда Шарон подошла, обняла его и крепко поцеловала в губы.

— Талберт Оксли. Красивый, как всегда, — проворковала она, оглядывая его оценивающим взглядом.

Наконец к нему вернулся голос.

— А ты совсем не изменилась. Если не считать, что стала еще восхитительнее. Похоже, твои дела идут хорошо.

— Я предполагала, что ты это спросишь. Конечно, если не считать неудачного брака, то мои дела идут хорошо.

— Ох, Шарон, извини…

— Не надо извиняться. Что было, то прошло. Не будем говорить об этом. Я приехала сюда на несколько дней, и, думаю, нам есть о чем поговорить.

— Да, — согласился он, придвигая для нее стул. — Что ты делаешь в нашем городе?

— Я здесь проездом в Палм-Спринг. Там я буду встречать Рождество со старыми друзьями. Но перед этим я позвонила твоей маме и узнала твой адрес. Я специально заехала сюда, чтобы увидеться с тобой.

— Конечно. — Талберт с трудом скрыл недоумение. Почему сейчас, после стольких лет? Что произошло?

— Твоя мама сказала, что ты преуспел, — продолжала она, ослепительно улыбаясь. — Ты теперь владелец огромной компании с несколькими филиалами. А когда-то…

— Шарон, ты же знаешь, что моя мама всегда преувеличивает.

— Я знаю, что ты всегда был не в меру скромным. — Она обвела взглядом его кабинет, оценив каждую деталь обстановки. — Я желаю услышать все о том, как ты добился всего этого.

Талберт повел ее в первоклассный ресторан «Кристалл». Все еще находясь под магическим влиянием ее чар, он послушно рассказывал ей о своей работе. Удивительно, но Шарон знала все, что произошло с ним за последние три года. Оксли это заинтриговало. Мама не могла ей всего этого рассказать. Откуда же такая осведомленность?

— Я случайно прочитала большую статью о тебе в прошлогоднем «Экономическом обозрении».

Ах, вот оно что… Талберт почувствовал разочарование, как будто Шарон снова его обманула.

— Я всегда знала, что ты способен на это, — беззаботно щебетала она. — И я горжусь тобой, Тал.