Любовь в полдень

Несмотря на очевидные недостатки, а возможно, именно благодаря забавной внешности он оказался необыкновенно симпатичным и милым существом: несуразный, с кривым ухом и жизнерадостным, неизменно веселым выражением лица... точнее, морды.

Кристофер протянул руку, и Гектор по-дружески доверчиво ткнулся носом в ладонь. Откровенная нежность казалась хорошим знаком. Может быть, капитан не так уж и зол?

Беатрикс глубоко вздохнула и попыталась оправдаться:

— Я назвала его Гектором, потому что...

— Нет. — Кристофер стремительно повернулся, и она оказалась в ловушке.

Широко раскрытыми испуганными глазами Беатрикс смотрела в потемневшее, мрачное лицо. Ничего хорошего ждать не приходилось.

— Нет, — с трудом произнесла она. — Я не помогала.

— Тогда кто же?

— Никто ей не помогал.

И это было правдой, хотя и не полной.

— Вы что-то знаете, — настаивал Кристофер, — и непременно скажете, что именно.

Всем своим существом она чувствовала готовую вырваться на волю ярость.

— Позвольте выйти, — произнесла она с невероятным спокойствием. — Подобным поведением вы вредите и мне, и себе.

Он гневно прищурился.

— Не разговаривайте со мной таким тоном, будто дрессируете собаку.

— Собак я дрессирую иначе. А если вам жизненно важно узнать правду, то почему бы не спросить саму Пруденс?

— Спрашивал.

— Вы всегда мечтали о мисс Мерсер, и вот теперь ничто не мешает ее получить. Так какое же значение имеют несколько давних писем?

— Меня обманывали. А теперь я хочу знать, кто это делал и зачем.

— Гордыня, — горько заметила Беатрикс. — Уязвленная гордыня, и ничего больше.

Он запустил руку в ее длинные распушенные волосы, бережно, но властно сжал и оттянул голову назад. Она испуганно вздохнула.

— Не пытайтесь увести разговор в сторону.

— Перестаньте, — слабым голосом попросила Беатрикс, опуская ресницы.

И легкую дрожь, и затуманенный взгляд Кристофер принял за выражение страха и неприязни. Наклонился и, согревая дыханием щеку, тихо произнес:

— Не раньше, чем услышу правду.

Ни за что.