Любовь в никогдабре

Мне невероятно жаль, что всё так случилось, но пожалей себя, меня, родителей своих. Они же места себя не находят. Ты заметила, как сдал твой папа? А сколько таблеток теперь пьет мама? А как выглядишь ты сама, в конце концов?

Она еще долго говорила. Мы вместе рыдали, обнявшись и раскачиваясь из стороны в сторону.

И я начала потихоньку оживать. На это ушло два года. Я до сих пор бесконечно любила Мишу, но слова Ольги достигли цели: любимый вряд ли обрадовался бы тому, что я медленно гасла день за днем.

Единственное, к чему я так и не была готова, — это снова отворить врата в мир любви.

***И тем страннее было то, что из небытия меня вернуло прорвавшееся в сознание лицо мужчины-видения, а не Миши. Он сказал: «Живи!», и я очнулась.

Рядом суетились врачи, что-то говорили, спрашивали, но я снова отрубилась.

Пришла в себя, и первым, что увидела, было обеспокоенное лицо Ольги.

Интересно, какую фразу первой произносят пришедшие в себя люди, которые могли умереть?

Лично я прохрипела:

— Ольга, сколько времени? Как же мои отчеты…

Подруга закашлялась и протянула мне стакан воды.

— Выпей. Ты совсем дурная? Чуть не умерла, а волнуешься о работе! Врачи сказали, тебе тут еще полежать придется. А еще попросили поблагодарить того мужчину, который тебе скорую вызвал, иначе б не спасли.

— Э-э-э…

— Лерк, вот не была б ты при смерти, я б тебя сама прибила! Я тут, значит, ее пытаюсь оживить, вернуть в мир свиданий, а она уже с кем-то за моей спиной шашни крутит.

Меня спас звук сообщения на телефоне. Ольга достала его из сумки и протянула мне.

Сообщение было от шефа. Короткое и очень доходчивое.

«Тишкина, ты уволена!»

Глава 4. Я знаю, что это ты!

Я ехала из больницы домой в такси, и так же, как в боковом стекле машины мелькали здания и люди, в моей голове мелькали картинки: орущий директор, файлы с расчетами, сообщение об увольнении, экран телефона с пятью пропущенными звонками от босса и шестнадцатью от Марины, коллеги.

Конечно, после того сообщения Ольга позвонила Марине и попросила передать шефу, что я в больнице, но это уже ничего не могло изменить: Игорь Владимирович файлы от меня не получил, а когда поставщик приехал на переговоры, его и вовсе никто не встретил. Он потыкался-помыкался, но так как никто не знал причины встречи, уехал не только несолоно хлебавши, но и сильно рассерчавши.