Любовь в никогдабре

Оставалось лишь всё еще раз проверить, скинуть на флешку и ехать покорять мир своим умом и сообразительностью.

Правда, из-за бессонной ночи дико разболелась голова. Я выпила обезболивающее и начала приводить себя в порядок. Надела свою любимую голубую блузку и черную юбку-карандаш.

Минут через десять вдруг поняла: что-то не так. Стало трудно дышать, веки словно отяжелели. Я подбежала к зеркалу и просто не узнала себя. Глаза заплывшие, практически ничего не видно.

Тут резко закололо сердце и закружилась голова. Держась за стену, поплелась за сотовым в коридор.

Вдруг из зала вылетело знакомое голое видение.

— Черт! Только не вздумай умирать! — рявкнуло оно и снова скрылось в зале. А я успела заметить большую рану на его правой лопатке, из которой текла кровь.

Мужчина вернулся буквально через несколько секунд, сунул мне под язык какую-то таблетку.

— Держись, — сказал он, забрал из моих рук телефон и куда-то позвонил.

Последнее, что я запомнила перед тем, как отключилась, — это как знакомый незнакомец сильно побледнел, еле слышно прошептал: «Ты должна жить!» — и снова растворился в воздухе.

***Очнулась я в больнице, на каталке. Меня куда-то везли, я а смотрела на потолок и яркий белый свет от ламп и думала. Думала, что, возможно, именно об этом белом свете говорят те, кто видел «туннель», и что, несмотря ни на что, хочу жить.

Перед глазами вереницей проносились счастливые моменты моей жизни, жизни с Мишей. Именно с ним я была счастлива как никогда.

Мы познакомились в декабре, в его день рождения. Отмечали повышение подруги в любимом ресторане, а он, стройный брюнет тридцати лет от роду, подошел с букетом прекрасных (моих любимых!) пионов и сказал:

— Если бы быть восхитительной являлось преступлением, вам бы дали пожизненное, милая леди! Позвольте от всей души преподнести вам этот скромный подарок! Буду рад, если ответите взаимностью и не откажете очарованному вами мужчине в день его рождения!

Кто из нас, девушек, не любит ушами? Я смутилась, а подруги наперебой стали подмигивать мне и приглашать его присоединиться.

Он сел рядом со мной, и с того дня мы были неразлучны.

Абсолютное, ничем не замутненное счастье — так я могу охарактеризовать тот период.