Любовь не обсуждается

Все верно, я же не такая важная персона, чтобы меня сопровождать десятью телохранителями!

Царственной походкой я выплыла из машины и направилась к дверям, отделанным натуральным красным деревом. Но у лестницы, как назло, споткнулась и повисла на руке телохранителя, испортив весь проход.

– Давай быстрее! – рявкнул Тобольский, появившийся в проеме, попутно отталкивая своих охранников."

"Дальше со мной просто не церемонились. Амбал подхватил меня за шкирку и почти швырнул к Тобольскому в руки.

– Я в порядке, – поспешила заверить Никиту, но чувствовала себя несколько потрепанной.

– Вижу. Ты в порядке, а платье – нет.

Теперь я почувствовала не только, как сжался от холода сосок на груди, но и обжигающие взгляды полдюжины мужчин, стоявших вокруг. Губы задрожали, я попыталась прикрыться висящими вдоль тела лоскутами, но это было безнадежно.

Тобольский выругался, у меня от слез все расплылось.

В следующую секунду он притянул меня к себе, прижал к груди, прикрывая от чужих взглядов, и набросил на плечи свой пиджак.

Не знаю от чего я впечатлилась сильнее, но этот жест доблестного защитника окончательно меня выбил из колеи, и я заплакала.

– Уволить этого носорога, – рявкнул Тобольский, придерживая меня за плечи. – Где тут дамская комната? Проводите нас…

– Но она… дамская, господин Тобольский.

– Отлично. Обожаю женские помещения. Веди, говорю.

И меня снова куда-то потащили, но теперь я еще спотыкалась и постоянно норовила упасть на высоких каблуках.

– Ну твою же мать! – застонал Никита и в следующее мгновение я взвизгнула, оказавшись у него на руках.

Подол задрался до пупка, мои кружевные трусики уже вряд ли могли удивить зевак, но кого это уже смущало? Что могло быть еще хуже? Уже ничего.

Вот поэтому я закрыла глаза и просто считала про себя шаги, надеясь поскорее оказаться где-нибудь за закрытыми дверями.

– Что же с тобой все через жопу получается? – проговорил Никита, когда мы все же оказались в дамской комнате, и дверь за нами закрылась.