Любовь не обсуждается

Он брал меня своим языком, подавляя любую инициативу. Но это давление странным образом делало меня мягкой и податливой, послушной и восприимчивой. Я растекалась по его телу, обхватила шею руками и очнулась от резкого стука в дверь.

Тобольский отпрянул, пожирая меня пьяными от страсти глазами. Отступил и крикнул охрипшим голосом:

– Войдите!

Как будто в свой кабинет приглашал, честное слово.

Дверь аккуратно распахнули перед экстравагантно одетой дамой. Она вошла, а за ней вкатили вешалку с разнообразными платьями в чехлах.

– Кого одевать? Эту?"

"Она показала на меня кончиком прикуренной тонкой сигареты и любовно посмотрела на Никиту.

– Спасибо, Зоечка, что так оперативно откликнулась решить мою маленькую проблемку, – неожиданно мягко, с заигрывающими нотками ответил ей Тобольский.

Я с удивлением перевела на него взгляд.

Ничего себе! А ведь у них явно богатое прошлое!

– Ты знаешь, дорогой, для меня проблем не существует.

Ну, такое грех упускать.

– А вашу жену тоже Зоечка одевает? – с елейной улыбкой и медом в голосе спросила я.

– О, она у тебя еще не вышколена, с зубами? – едко отреагировала Зоя.

Никита смотрел на меня, улыбался и странно облизывал губы.

– Пока… да… Может, дольше продержится.

Что он имел в виду?

Узнать я не успела. Он вышел, а Зоя начала вертеть меня перед собой и цокать языком на испорченное платье.

– Снимай.

– Здесь? Сейчас?

– А ты привыкла раздеваться только под музыку? – не осталась она в долгу и выпустила мне в лицо сигаретный дым.

– Вы меня с кем-то путаете, – процедила я, отступая и снимая платье.

Свой пиджак Никита забрал с собой.

– Да как вас не перепутать? Вы у него меняетесь каждую неделю.

– И вы каждую одеваете? – пропыхтела я, освобождаясь из поврежденного платья.

– Тобольский щедрый, – улыбнулась она, точно вспоминая не платья и не его девочек. – Не скупится на свои удовольствия. И привык, чтобы все было высшей пробы! А вот девок выбирать не умеет… Давай посмотрим, что есть у меня для тебя.

И надо признаться, Зоя меня осматривала тщательнее, чем гинеколог в клинике.

Зато через двадцать минут я вышла из дамской комнаты полностью преображенной. Зоя снизошла и поменяла мне туфли, выдав с удобной и модной танкеткой вместо шпилек.

Амбал, приставленный к двери, проводил меня по длинному коридору, застеленному мягким красным ковром к двустворчатым позолоченным дверям, и настоящие швейцары с поклоном открыли передо мной дверь.