Любовь и прочие \

А потом снова вернулся туда, где из-за позы она была максимально для него открыта.

Это было мучительно — неторопливые, нежные, как перышки, скольжения. Он то отступал, то снова, едва касаясь, теребил налитую плоть. Иногда задевал отвердевший узелок, и Ольге приходилось закрывать рот рукой, чтобы заглушить стоны. Второй же рукой он действовал далеко не так осторожно. Он мял, пощипывал, терзал ее грудь. Сдавливал пальцами через трикотаж сорочки. Обычно мягкий, сейчас он так сильно раздражал ее сверхчувствительные соски.

"

"— Тиша… Пожалуйста… — шепотом она молила мужчину о больше. Но он, то ли действительно ее не слыша, то ли желая продлить наслаждение, тот абсолютно никуда не спешил. Ей нужна была самая малость. Придавить чуть сильней — и все… Она бы разбилась на сотни звенящих искрящихся на солнце осколков. Но Гдальский, кажется, вообще не собирался облегчать её агонию. Ольга обернулась. То ли обругать его за такую жестокость, то ли, напротив, возблагодарить за неё. Но, не дав ей сказать и слова, рот Тихона обрушился на ее губы.

И она окончательно потерялась в происходящем. Захлебнулась его поцелуями… Пальцы между ног стали еще более настойчивыми. Ольга тихонько стонала ему в рот, извивалась в руках, сжав со всей силы его ладонь между бедер. А потом… Она не знает, как это произошло, просто в какой-то момент, подхваченная некой неведомой силой, она взмыла вверх и приземлилась… аккурат на его язык.

— О, боже мой, — прохрипела Ольга, упираясь распластанными ладонями в стену перед собой, в то время, как его рот… — о, боже мой, — повторила она.

Никогда за всю свою жизнь она не испытывала такого шокирующего удовольствия. Оно было таким сильным, что все другое — стыд, комплексы, неуверенность — просто перестали иметь значение. Ольга бесстыже ерзала на его лице и уносилась в какую-то искрящуюся миллиардом звезд бездну. Где в конечном итоге взорвалась.

Она полностью обессилела. Едва Тихон снял ее с себя, как она тут же провалилась в глубокий сон. И в этом сне не было ничего. Ни проблем, ни детей, ни мужчин.

Абсолютно ничего не было. Кроме покоя.

Утром проснулась первая. Еще до будильника. Вспомнила все, что произошло накануне, и вспыхнула, как зоря… Часы показывали пять утра. В доме было тихо — все еще спали. Ольга прислушалась к себе — вроде бы все нормально. Не тошнит. Не давая себе передумать, женщина на цыпочках сбегала в ванную, почистила зубы, умылась — и мигом вернулась к себе. Тихон все так же спал, когда она осторожно его коснулась.