Любовь без поцелуев (СИ)

Он ни за что бы не признался никому, да и от себя гнал эти мысли, но ему упорно казалось, что он уже видел Стаса. Видел давным-давно. Ложная память, дежавю? Нет, это просто переутомление.

– Комнин, – задумчиво произнёс его спутник, выруливая со стоянки. – Была в Византии такая династия – Комнины. Через И.

Всё-таки когда-то давно он учился на историка.

Старик в кресле смотрел вслед ушедшим и думал о том, что у старых грехов длинная тень, и что ничего не вечно и не ново под луной. Ещё он подумал о том, что можно попробовать поговорить с парнем.

Вот только он немного подремлет, чтобы восстановить силы. Совсем недолго… веки такие тяжелые…

Больше Андрей Староверов, по кличке «Старый», не просыпался.

Рейс «Москва – Нью-Йорк» завершился и встречающие вытягивали шеи и вставали на цыпочки, поскорее желая обрести своих долгожданных, чтобы вписать их из шредингеровской неопределённости в свою реальность. Среди них стоял и мучился от нетерпения симпатичный молодой человек, едва ли не прыгающий на месте.

Люди посматривали на него с улыбкой – так ждут только возлюбленных.

Но вместо красавицы появился парень – высокий, крепкого телосложения, в тяжелой байкерской куртке, совсем новой, но уже поцарапанной, с небольшой кожаной «заплаткой» на плече. Они встретились взглядами и больше не отводили глаз.

Люди смотрели на них, большинство – с брезгливым любопытством. Они шли друг к другу, сейчас они существовали только друг для друга и были счастливы. Но они так и не поцеловались.

Не здесь.

Хоть и считалось, что Макс «уехал к матери», жил он в гостинице. По вполне понятным причинам. Сложно изображать из себя красавицу «лет тридцати, не больше», когда рядом твой семнадцатилетний сын. Макс ничего не имел против. С женщиной, которая много лет назад обещала приехать на его день рождения, да так и не приехала, его не связывало ничего и менять это он не хотел."

"Стас никогда не жил в гостинице и сейчас с интересом рассматривал номер. В последнее время его жизнь изменилась так круто, что он не успевал анализировать происходящее.

Он вырвался из бесконечного лабиринта плохо покрашенных стен интерната и наслаждался миром – большим миром, где ничего не жмёт и не давит. Он примерял его на себя, как взрослую одежду. Мир, оказывается, был огромен и ярок, и в нём много всякого разного и множество способов это получить. И самое главное, был Макс. Всё остальное было вокруг.

– То есть, ты точно передумал?

Они валялись на постели голые.