Любовь без поцелуев (СИ)

Сказали, ебать будут.

Я, наверное, поседел тогда.

Колодец. Колодец с ледяной водой. С головой. Страх.

====== 27. А потом он уехал – 2ч ======

Потом Дёмин рассказал, что я ему крикнул, чтоб он Вовчика с Игорем позвал. Ничего не помню. Вообще ничего, в голове всё загорелось красным, сердце застучало, я как чувствовать всё перестал, всё, кроме ужаса, паники, мерзкой, холодной тошноты. Успеть, только бы успеть!!!

Выбить дверь ногой очень просто, особенно если бьёшь двумя ногами с разбега! Не знал, что так умею.

Их было пятеро: Азаев, Масхадов и ещё трое мразей, не упомню, кто. Они все живы остались только потому, что сделать ничего не успели, видимо, сначала, как полагается, «поговорить» решили. А когда я вломился, они пытались привязать его за руки к спинке кровати.

Как я дрался и что делал, я тоже не помню. Ясно только видел – у Макса кровь по подбородку стекает и от этого хотелось бить, бить, рвать, раздирать в ошмётки, в кровавую кашу.

Они убежать пытались, один урод даже под кровать пополз, я его выдернул и головой в дверцу чьей-то тумбочки вписал так, что задвижка клок кожи стесала, кровь полилась на пол, мне на руки.

Всё было мутно-красным, только Макс бледным, он сидел на полу, рубашка разорвана, на лице кровь, на руках кровь. Идите сюда, твари, мрази, ёбаные суки, дайте вас убить! Схватить за руку, просто без всякого – двумя руками, крутануть так, чтоб хрустнуло, чтоб завыл, чтоб больно было, чтоб знал, всю жизнь знал!

– Иииии!!! Аааа!!! Мы ниииичего не делали, пустииииии! – я свалил Азаева на пол, придавив ему коленом яйца так, что он визжал, как свинья.

– Он сказал напугать просто, пусти, урод, сука, пустииииии!

– Кто – он? – мне зубами его рвать хотелось, грызть и выплёвывать."

"– Таракан, сука… Аааа, блядь, ёбаный нахуй, боооольно! – кто-то пнул меня в бок, я даже не почувствовал толком. По роже, получай, тварь, ещё раз и ещё… Зубы свои с пола собирать будешь!

– Нахуя?!

– Не знаю!!! Не знаю, сказал… Пусти! – я вдавил ещё сильнее, у него рожа совсем перекосилась, слёзы потекли, сопли кровавые вперемешку со слюнями.

Придушить бы тебя, тварь, схватить за глотку и сжимать, сжимать, сжимать и смотреть, как ты дёргаешься, сучишь ногами, выпучивая глаза и царапая линолеум. А потом ты сдохнешь. Как же хочется… Как же хочется это почувствовать – как человек в твоих руках становится падалью…

Краснота уходила, в ушах звенело. Я встал, повернувшись к Максу. Азаев валялся на полу, рядом Вовчик держал ещё одного.