Любовь без поцелуев (СИ)

А потом ему приспичило петь и он сначала тоже изображал невидимую гитару:

«Наливай да пей,

Да за веру в людей,

За предательства яд,

И все пороки подряд.

За убийц и лжецов,

За отступивших творцов,

И за то, чтоб врагов

Мы узнавали в лицо»…

Песня была длинная, Макс в ней всё время путался. Потом, вообще, его подхватило, он вылез на улицу и начал орать на всю округу:

«Надо мною тишина,

Небо, полное дождя,

Дождь проходит сквозь меня,

Но боли больше нееет»…

– Дебил, а ну, обратно! – но Макс нихуя меня не слушал, погнал по карнизу в одной рубашке, а я за ним – вот, не дай бог, грохнется, да я же не переживу!

«И всё в бездну сорвалось,

Свободным стану яяяя!

От зла и от добраааа»!

И, нахуй, с козырька спрыгнул, а я за ним.

«Я свобоооден! Словно птица в небесах!

Я свобооооден!!! Я забыл, что значит страх»!

– Я заметил! – я ухватил его и сунул мордой в сугроб, пытаясь отрезвить. Ага, хуя там! Он опять вырвался и побежал, я за ним, сторож выбежал за нами, кто-то проснулся, окна позагорались, а Макс, хоть и в зюзю пьяный, ухитрялся ловко убегать, перепрыгивая через всё подряд, а я, тоже пьяный, должен был его ловить, да ещё и слушать его пение.

«Я свободен от любви,

От вражды и от молвы,

От предсказанной судьбы

И от земных оков»…

Но тут я, наконец-то, его поймал, опять искупал в сугробе. Ясен хуй, возвращаться пришлось через вход и ночного дежурного нахуй посылать, а потом этого придурка тащить в его комнату и кое-как спать укладывать.

Ну, на утро хуёво было всем, а кому не было – тот завидовал. Вечеринка вышла знатная, кто-то немного подрался, кого-то выебали в туалете, игровую комнату засрали – как обычно, короче. Учителя потом, конечно, по мозгам поездили, но не сильно так, праздновать мы вправе, а дежурным мы налили немножко, чтоб не залупались. Народ с утра мутный сидел, блевать постоянно бегал.

– Свободен он! Как резинка на трусах! – материл я его в медпункте, пока ему температуру мерили и таблетки выдавали. Пришлось выяснять на кухне, кто из этих тупых дур варит варенье – и непременно чтобы малиновое. Обладатель серебряной гайки завалился ко мне и предложил банку калины на меду.