Любовь без поцелуев (СИ)

А он всё время останавливался на запястье сверху, там, где кожа до сих пор жесткая. Там у меня начали волосы расти самыми первыми. Не хотел, чтоб он спрашивал, и он не спросил.

Окно тут маленькое, наполовину снегом забитое. И вот оно уже свет не пропускает, мы сидели в темноте, рядом.

- Макс?

- А?

- Ты хотел бы не быть таким?

- А ты бы хотел быть не таким, какой ты есть? Знаешь, все люди хотели бы в себе что-то изменить. Кто-то хотел бы быть красивее, кто-то – здоровым, кто-то родиться в семье миллионера… Мне нравится, какой я, это не нравится всем остальным…

- А им, остальным, этому быдлу, зачем им знать? Макс? Макс?

Я его не видел, только чувствовал.

Чувствовал, что он сидит, наклонив голову. Свободной рукой дотрагиваюсь до его затылка. Короткие волосы. Тёплая кожа. Он вдыхает, откидывает голову на мою руку.

- Не хочу быть, как все.

Вот он Макс. Не хочет быть таким, как все. Даже если ему от этого хуёво, всё равно.

- А чего так темно, время то сколько? Бля, Стас, мы ужин пропустили!

- Да похуй, голодными не останемся…

Ночью я лежу, гляжу в окно, расчерченное рамой.

Оно напоминает мне уроки черчения. Черчение лучше, чем ИЗО. Рисую я действительно хуёво и мне это не нравилось. Очень не нравилось. Я заявил, что рисование для пидоров и девок и все начали, как я, обливать свои альбомы водой и писать на листах маты. Дебилы. А Макс рисует. А черчение ему не нравилось.

Я думал о Максе, думал о том, как было бы здорово ночевать с ним в одной комнате.

А потом – раз – и мне казалось это стрёмным. Ну, то есть… Ну, я и Макс… Как так можно?

Шашлыки мы всё-таки жарили. В воскресенье. Я уж позаботился. Сидели там здорово. Как жарить – это мне Сергей Александрович рассказал, про угли и всё такое. Хороший был мужик. Они бы, наверное, с Максом поладили, если он, ну, к этому так относился. В смысле, ну рассказал же он мне про тех двух пи… геев, которые на войне познакомились спокойно.

Хоть кто-то бы из учителей к нему нормально относился. А то он же учится лучше нас всех, как Игорь, а эти всё равно на него так смотрят, как даже на меня не смотрят. Потому что знают.

- Стас, тебе не холодно?

- Не. – я стоял в одном свитере, внимательно наблюдая, чтоб огня не было. Мясо, уже нанизанное с луком, лежало на специальной фанерке. День был бесснежный, безветренный и бессолнечный.