Любовь без поцелуев (СИ)

– Я тебе с завтрака запеканку творожную взял и Стасову порцию тоже… А нахуя ты всем сказал?

– Про что?

– Ну, про это, – Вовчик сделал рукой неопределённый жест, – про себя.

– В смысле? А как скроешь? И зачем?

– А кому какое дело? Я, вот, даже друзьям не говорю, – Вовчик отвёл взгляд,– как и с кем трахаюсь. Если им не нравится.

– А тебе-то чего скрывать… – я задумчиво уставился на Вовчика. Как-то, некстати, вдруг вспомнилось, что он из всей Стасовой компании единственный, кто пробовал с Леночкой. И вообще. Массаж.

И они со Стасом всегда тренируются вместе. Да не, фигня, он же с девушками, я сам видел…

– А это, чисто, моё дело! Чё, пошли, я запеканку к себе отнёс. Двойная порция, между прочим, Стас есть, скорей всего, не будет – сладкая слишком.

– Ты знаешь, я, наверное, к карцеру пойду, Стаса подожду. Но запеканку ты не трогай!

– Да чё я, падла, что ли?

Я задумчиво проводил его взглядом. Да нет, бред, Вовчик – точно нет. Он что-то другое имел в виду. Да и знали бы все, он, всё-таки, после Стаса крутой самый, точно бы трепались про это.

Если только не… Кто-то, кто по жизни не слишком разговорчивый. Кто-то, с кем Вовчик легко может находиться в закрытом пространстве сколько угодно. Нет, ерунда, ерунда, конечно!

…Я стоял около карцера. Стоял и ждал, колупая краску на стене. Сейчас Стас выйдет, спросит меня, как обычно – «Ну чё, как?», получит в ответ – «Ничё, всё отлично, я всё уладил!» и улыбнётся мне. Своей этой странной улыбкой. Но я буду знать, что она радостная. Техничка в синем халате долго перебирала ключи, подслеповато щурясь, и мне хотелось выхватить у неё связку.

Ну, скорей бы! Но, наконец, дверь открылась.

Карцер, и вправду, был маленьким, мне пришло в голову, что Стас, даже по диагонали, там нормально улечься не мог. Пахнуло оттуда ужасно – сыростью, немытым сортиром, хлоркой. И там было темно. Совсем темно – окно заложено кирпичами.

Стас стоял на пороге. Полуголый. Свою рубашку он держал в руках, судя по всему, он пытался остановить ею кровь. Его ведь этот мудак тоже зацепил, а ведь у него кровь так просто не останавливается, и прижечь было нечем.

Тонкая бурая линия шла, чуть наискось, по рёбрам, и мне, вдруг, дико захотелось провести по ней языком – не ради вкуса крови, а ради дезинфекции… Ладно, и ради вкуса – тоже, у Стаса она, наверняка, не такая, как у всех людей. Наверное, едкая на вкус. Или пряная. Чёрт, я хуже Спирита!

– Ты как? – тихо спросил я, не отрывая взгляда от царапины. В лицо ему было смотреть вообще невозможно.