Любовь без поцелуев (СИ)

Или что ты там себе придумал, а? Думаешь, он тебе будет… благодарен?

Да чтоб ты сдох, директор, сука, грёбаный урод, чтоб тебя паралич разбил, чтоб ты лихорадку Эбола подцепил и шейку бедра сломал – одновременно!!! Моя фантазия о том, как Стас целует меня в благодарность, мелькнула перед глазами ярким всполохом и пропала. Не этому уроду говорить о таком, не ему лезть в мои мысли, которых даже я сам стесняюсь!

– Если я до двенадцати часов не дам знать Спириту… То есть, Роману Сенкину, о ходе переговоров, – медленно начал я и теперь голос у меня дрожал уже от злости, я искал наиболее крутые, солидные выражения, хотя тянуло материться и угрожать, – он отправит эту запись Андрею Одинцеву, внештатному корреспонденту многих изданий.

В том числе, «Комсомольской правды», где любят жареные факты. И пары других газет, таких, где правдивость любой новости нужно делить на пять. Вы будете торговцем детьми и содержателем борделя. Мне позвонить Андрею?

– Не надо, – директор поморщился, – вижу, ты, действительно, серьёзно настроился испортить мне жизнь во имя своей безответной любви.

Я прикусил губу и дёрнул плечом. Ещё один! Ещё один тут о любви заговорил! Они сговорились, что ли?

– Причём тут любовь? Вы что, один из тех, кто не верит в дружбу между мужчинами? – вспомнил я слова Спирита, чувствуя, как предательски переплетаются пальцы. Хороша у нас со Стасом дружба, нечего сказать…

– Угу-угу. А сам-то Стас знает, что у него такой «друг» хороший? Узнает – ты разбитой рожей не отделаешься.

Хотя, кто вас, таких, знает. Может, вам именно это и нужно.

Я молчал. Что бы я ни сказал сейчас, это будет звучать, как признание. Ничего я этому уроду не скажу. «Такие...» Да чтоб он понимал, мразь эдакая! Как будто то, что он с бабами трахается, а не с мужиками, его автоматически делает лучше меня. Старая вороватая мразь с обвисшей рожей! И почему толпы уродов всегда считаются лучше геев – только из-за своей гетеросексуальности? «Такие, как я!»

Даже мой собственный отец! Он прощает мне денежные траты.

И хулиганство. И даже пьянки-гулянки. Но не то, что я «такой». А всего-то и разницы между мной и большинством моих сверстников – я хочу видеть в постели рядом с собой другого парня. Не ребёнка. Не старушку. Не неведому зверушку. Вот всего-то!

– Говорите, что хотите. Я уже всё сказал.

– Хорошо… А я тебе верить могу? Кто тебя знает, вдруг ты захочешь скандал устроить?

– А зачем мне это? – удивился я.