Любимая президента

У организма сил бороться нет. Надо кормить по-настоящему, поднимать с постели…чем дольше лежит, тем хуже, и пневмония может развиться, если уже не развилась. Надеюсь, мы ее купировали антибиотиками и гормонами.

Сняла повязку, потрогала кожу вокруг раны. А я тихо выдохнула, когда увидела это жуткое круглое отверстие темно-бордового цвета, окруженное кровоподтеком и опухолью.

- Воспаление уменьшилось, рана затягивается. Прекрасно. Можно сказать, кризис миновал. Нам бы, конечно, и кардиограмму бы сделать, и анализы взять…Но имеем, что имеем.

Давай на бок перевернем вместе. А то долго лежит на спине. И тебе отдохнуть надо. Ты на призрака похожа, на изваяние какое-то. За эти дни сама исхудала. Кожа да кости…Страшно так любить, Марина, и нельзя. Смотрю на тебя, и не по себе становится.

- Страшно… - повторила за ней.

С трудом нам вдвоем удалось перевернуть Петра на правый бок и прикрыть одеялом. Впервые я уснула, а не впала в полудрему.

***

Утром я спустилась к Петру, пока спал Льдинка. Он вставал в пять утра, кушал и снова засыпал часов до девяти.

У меня было время умыться и…выпить кофе с Петром.

Я приносила нам две чашки. Ему и себе. Как когда-то, когда мы жили вместе. Только тогда он приказывал мне принести, а сейчас…сейчас я готовила сама, приносила, а потом сама же выливала.

Мне нравилось пить с ним кофе. Он молчал, я пила и рассказывала ему, как прошел день, чему научился Льдинка, какая сегодня погода и…как я по нему скучаю…и скучала."

"Все то, что никогда не сказала бы в глаза.

Никогда не произнесла бы вслух, если бы знала, что меня услышат.

- Я полюбила тебя не сразу…Но я хорошо помню тот момент, когда это случилось. Возникло ощущение голода по тебе. Не физического, нет. Это не имело никакого значения. Мое тело, скорее, было компьютером, и ты знал, на какие кнопки нажать, куда дотронуться, чтобы этот компьютер работал так, как тебе надо…Это был иной голод. Голод по твоему присутствию. По твоему запаху, по касанию твоих рук, по морщинкам в уголках глаз, когда ты улыбаешься.

Понимаешь? Все это…так больно, так неправильно. Как же я мечтала сбежать от этих ощущений, не подсаживаться на наркотик, не…любить тебя.

- Марина!

Голос послышался сверху, и я вздрогнула, бросилась вверх по лестнице, на ходу выключила свет и захватила банку с солеными огурцами.

- Марина! Ты где?

Голос Миши царапнул по нервам и заставил поморщиться.

- Тише! Льдинка спит!

- Ой, прости. Давай помогу!

Взял у меня трехлитровую банку и поставил на стол.