Любимая президента

Сдавленно, гортанно, не узнавая свой голос. Замычала с облегчением, с ужасом, с отчаянной тоской. Скользя лбом по полу, прижалась лицом к его волосам и судорожно втянула их запах. Крови, пота, болезни, грязного тела. Запах ЕГО жизни. Затряслась всем телом в рыданиях, хаотично касаясь дрожащими губами этих волос и сжимая руки в кулаки.

Это была самая страшная ночь в моей жизни. Я никогда не думала, что человека может настолько трясти от ужаса. И меня трясло…вместе с ним. Пока все его большое тело горело в лихорадке, сухое, кипящее от жара.

Мне было страшно спать. Казалось, что закрою глаза и что-то пропущу. Пока я не сплю, я могу контролировать, могу как-то влиять на ситуацию. Глупо, конечно. Ничего я не могла.

От меня и от Ларисы Николаевны ничто не зависело.

- Только его организм, иммунитет, его желание жить. Медицина – это не волшебство.

- Но медицина - точная наука. Дал вот это – получил вот это. Разве нет? – с надеждой спросила я, неосознанно перебирая пальцами волосы Петра. Они влажные от воды, прилипли к воспаленному лбу, лезут ему в глаза.

- Да, медицина - точная наука, но человеческий организм не изучен досконально. Например, что мы знаем о мозге? Какую часть его изучили? С десяток процентов? Все остальное неподвластно даже самым светлым умам. На любое лекарство реакция может быть самой непредсказуемой. Берутся лишь статистические данные.

- И…и что это значит?

- Это значит, что иногда нужно молиться Богу, девочка. Иногда чудеса можно ожидать только от него, особенно, если медицина бессильна.

- Бессильна?

Я схватила ее за руку, задыхаясь от отчаяния.

- Я… я увидела его живым не для того, чтобы потерять!

- Кто знает…может быть, ты увидела его живым, чтобы попрощаться…и за это тоже нужно сказать спасибо.

- НЕТ! Мы ведь…мы ведь все делаем как нужно. Колем антибиотик, противовоспалительное, что там еще прописали эти доктора…мы же, мы промыли рану.

- Рана гноится, у него жар. Возможно, уже начался сепсис, и без анализов мы ничего не узнаем. Мы даже не можем понять - купировался острый процесс или нет. Он…задыхается, и мы даже не знаем уровень кислорода в его крови, не знаем, насколько страдает сердце. Не знаем его анамнез. Там…под рёбрами шрам явно от ножевого.