Любимая президента

Ему видно лишь двух женщин… и он прекрасно знает, кто из них кто.

Вскакивает резко с места, хватаясь за горло. Несколько шагов назад, и ему кажется, он сейчас задохнется.

А видео воспроизводит себя снова и снова. И он видит каждый раз… как его жена падает с лестницы. Как она в этот момент улыбается и тянет руку к Марине, а та… та пытается ее поймать, удержать, и не успевает.

Мила катится по лестнице вниз и распластанная лежит на ступеньках, указывая пальцем на Марину.

И в промежутках между этими кадрами другие… Он с ремнем в руках и мечущееся под ним тело, искусанные губы и расширенные от ужаса глаза.

И снова зеленое платье Людмилы, ее вспухший живот, которым она прокатилась по ступеням, и этот омерзительный взгляд. С триумфом.

От дикой боли его передернуло.

- Сукаааааа!

Горловым выдохом, с низким стоном. Сукаааа! Задыхаясь, сдергивая, на хрен, галстук, расстегивая пуговицы рубашки и шатаясь, разводя руками кружит по кабинету.

И снова к ноуту, снова смотреть и тихо, очень тихо утробно рычать.

Пришло еще одно сообщение, и Петр нервно его открыл вспотевшими и дрожащими руками.

«Она не ждала от тебя сына!»

- Вот не знаю… Похож он мне на кого-то, наш Лешик, и понять не могу, на кого. Прям вот сильно похож. То ли на актера какого-то, то ли певца… Красавчик наш синеглазый.

- Льдинка ни на кого не похож. На меня похож. Нет такого человека, кто сравнился бы с моим мальчиком, да, мое солнышко?

Я застегнула кофточку на несколько пуговиц, зацеловала ручки и поправила тоненькую очень светленькую прядь волос на лобике.

- А я говорю - похож. И ямочка эта на подбородке…. Только б вспомнить, на кого.

- Тетя Лара, Льдинка неповторим. Поэтому вы и вспомнить не можете.

- Это да… мой сладкий. Марин, ты с Мишей говорила?

- О чем?

Она деловито сложила подгузники в стопку, потом носочки. Молчит. Не знает, как сказать.

- Ну как о чем… О вас.

- О нас?

- Ну да, о вас.

Эту тему я затрагивать не хотела. Она меня раздражала и заставляла чувствовать себя отвратительно.

Потому что Миша был слишком рядом, слишком всегда угождал, старался, заботился, и от этой заботы меня трясло… потому что я знаю, что за все в этой жизни надо платить. Нет ничего просто так. Да, Миша ничего не просит взамен. Но он ждет, он надеется, он хочет. Он смотрит на меня этими возбужденно преданными глазами, а мне хочется спрятаться от них как можно дальше.

Он берет на руки Льдинку, а мне отобрать хочется, не дать ему ворковать с ним. Не знаю почему.