Любимая президента

А ведь я решила, что он растаял, что Айсберг смог отдать мне свое сердце. А там его не было. Дыра в груди, черная, зияющая дыра без чувств и эмоций. И для меня этого человека никогда по-настоящему не существовало. И даже то, что я придумала пропало. Все исчезло. Только простынь в подвале, матрас, подушка с его запахом. И больше ничего. Я спускаюсь туда, лежу на этом матрасе и мне так больно, мне так зверски больно, что кажется я сейчас сойду с ума."

"«Очередной букет я принесла в кабинет Айсберга и воткнула его в трёхлитровую банку (их я тоже нашла на кухне, когда вазы закончились), поставив ее посреди стола.

Следом за мной в комнату вбежала Виолетта. Ее глаза сделались размером с блюдца, и она не переставала махать руками, как курица.

– Что за безвкусица! Ты что здесь устроила? Это тебе что – деревня? Что за…цирк? Что за плебейство? Цветы в банках?

– Я…я хотела украсить дом! – схватила букет и прижала к себе, видя, как та решительно направилась к банке.

– Ты его обезобразила! Где это видано! Что за деревенские замашки!

– У вас недостаточно ваз!

– Они и не нужны! Хозяин никогда не ставил здесь цветы! Им самое место в саду! Немедленно выбрось все букеты!

– НЕТ! Мне нравятся цветы!

Она сделала несколько шагов ко мне и прошипела мне в лицо:

– Послушай, девочка, ты здесь временно.

Настолько временно, что даже эти цветы простоят дольше, чем ты задержишься в этом доме. И если ты думаешь, что ухватила черта за бороду, то тебе кажется! Немедленно выбрось все это безобразие!

– Не выброшу! Я здесь живу.

И хочу, чтобы в доме были цветы! Пусть ваш хозяин запретит мне!

– Моего слова достаточно!

– А мне недостаточно!

Нагло посмотрела ей в глаза, и та остановилась, не решаясь наступать на меня дальше.

– Для меня важно слово только одного человека, а не ваше. Прислуга тоже обычно ненадолго.

ЕЕ не просто задели мои слова, она так тряхнула головой, что очки свалились с одного уха, и ей пришлось нервно поправить их обратно.

– Я не прислуга!

– А кто?

Эти судорожные потуги найти ответ отразились на ее лице.

– Я…я более тридцати лет в этом доме! Я сейчас заставлю тебя убрать эти цветы и эту безвкусицу.

– Я поставлю снова!

Ответила тихо, но отчетливо.

– Это мы посмотрим! Уверена, что уже сегодня вечером вылетишь отсюда, как пробка. Маленькая…потаскушка!»

Вот кем я для него была всегда. Маленькой потаскушкой…и смирилась с этим.

А теперь я даже больше не знаю где он, с кем он и даже не знаю кто он теперь.