Любимая для монстра

Или же вы признаёте меня законной супругой вашего Хозяина, или же отправляете назад. Хотя, это вряд ли. Думаю, никто не удосужился сберечь моё тело в целости и сохранности.

– Во-первых, он мне не Хозяин, а мой Глава. Это, знаете ли, разные вещи. А во-вторых… – Он так и не закончил свою мысль. Вместо этого колдун не спеша подошёл к постели и взял её за руку.

И тут же в голове Шани всё смешалось. Показалось, будто бы кто-то залез в её мозг, вернее, в память. И начал беспардонно там хозяйничать, отбрасывая ненужные на его взгляд воспоминания, выбирая всё самое ценное.

– Человеческий мозг очень напоминает компьютер, – как-то отстранённо произнёс Магнус. Колдун уставился на неё задумчивым и, как ей показалось, сочувствующим взглядом. – Вы ведь не его погибшая жена, верно?

Шани ждала своего разоблачения, но не предполагала, что оно наступит так скоро. Но отрицать сей факт не имело никакого смысла, поэтому она тяжело вздохнула:

– Ты и сам это прекрасно знаешь. Так что не надо тянуть, зови своего Главу и расскажи ему всю правду.

Колдун тотчас отпустил её руку. Повернул голову к окну и, кажется, ушёл в себя. Во всяком случае, он так просидел довольно долго, вглядываясь в небесную синь.

Неожиданно он завис над ней, пристально вглядываясь ей в лицо.

– Мы поступим по-другому. Думаю, стоит попытаться. Ведь я даже не представляю, что будет с Сайласом, когда он всё узнает. Да он этого не переживёт! А вы уж точно…

Шани нервно сглотнула.

Она усмехнулась, стараясь выглядеть при этом невозмутимой:

– Попытаться что? Изобразить любящую его супругу?

– Шантал, не обманывайте, хотя бы, саму себя. Вам даже и притворяться не придётся. Вы и так его любите. Причём гораздо сильнее, чем это делала его настоящая жена.

И не успела она прийти в себя от его слов, как колдуна и след простыл. Ушёл, не прощаясь, глубоко задумавшись, враз позабыв об её существовании. И как это понимать? Расценивать как победу, или же он сейчас обрёк её на вечные страдания?

Как ни странно, но даже после этой проверки, которую она как бы прошла, никто не поспешил её освободить.