Любимая для монстра

И почему в последнее время с ней случаются одни неприятности?! Сначала та ненормальная птица, которая замертво свалилась прямо перед её носом, размозжив себе голову об асфальт. Потом были мерзкие крысы, решившие почему-то одновременно сдохнуть именно на её кровати. А теперь ещё эта полоумная старуха!

И тут, словно в награду за все её мучения, в памяти опять всплыл тот самый загадочный сон. Причём его отголоски оказались настолько яркими, что от неожиданности она остановилась как вкопанная. И уже в который раз её охватило сладостное сексуальное томление, из-за которого она себя почти ненавидела.

Словно наяву прозвучал чуть хрипловатый, знакомый ей и такой обворожительный мужской голос:

– Шантал! Я не могу без тебя. Шанта-а-л…

Она терпеть не могла, когда её называли полным именем, а предпочитала короткое и воздушное Шани. И только этот упрямец из сна продолжал её звать так, как ему больше нравилось.

Боже, опять это со мной происходит! Конечно, это гораздо лучше дохлых крыс и птиц. Но всё же это ненормально…

Ей вспомнились жаркие объятия незнакомца из сновидения, его горящие страстью глаза, и она опять впала в ступор.

А вспомнив, что её руки всё ещё испачканы в крови, тотчас вытащила из сумочки упаковку влажных салфеток. Ловко выудила одну из них и начала с остервенением вытирать ею свои ладони. Но только лишь повторив эту процедуру дважды, она немного успокоилась.

***

– Шантал Хемминг? – сухо спросил у неё полицейский и с любопытством посмотрел на неё.

– Она самая.

Коп – средних лет привлекательный мужчина с явным удовольствием задержал на ней свой взгляд.

Поэтому она сразу же запахнула на груди огромный полицейский плащ, который ей дали в участке чисто из жалости."

"Ещё бы! И пускай она совсем не обладала роковой красотой, видно, не каждый день этому копу приходилось задерживать девушек в ночных пижамах.

– Вы так гнали на своём велосипеде, словно на самолёт опаздывали, – хохотнул коп, явно довольный своей шуткой.

Шани втянула голову в плечи и промолчала. Не могла же она ему сказать, что и на самом деле направлялась в аэропорт.

И когда её задержали без документов, на велике и в одной пижаме, она уже тогда решила держать рот на замке. А как бы она ещё объяснила своё непреодолимое желание оказаться около скульптуры бледного коня Апокалипсиса? Того самого, что стоял в паре километров от Денверского аэропорта.

Этого чудовищно огромного коня, с вздутыми венами и ужасающими кроваво-красными глазами, знали все без исключения.